новая книга
ТЕАТР ОТЧАЯНИЯ
ОТЧАЯННЫЙ ТЕАТР

купить на ozon.ru
купить на ЛитРес

14 февраля 2009

Меня пригласили для участия в съёмках новой программы Первого канала, которая называется «Общее дело». Я всё время отказываюсь от участия в ток-шоу и прочих бессмысленных, но нервозных программах. С радостью прихожу по приглашению канала «Культура» в программы про книги, был пару раз у Архангельского, три раза был у Познера во «Временах», а в основном отказываюсь. Но тут согласился, потому что сказали, что в программе будет всего четыре гостя, и одним из них будет великий и ужасный Онищенко, и речь пойдёт о культуре пития. Поскольку у меня есть личные вопросы к Онищенко, а герои моих книжек довольно много выпивают, я согласился…

И попал в совершенно чуждую среду. Во-первых, гостей там было полным-полно. Это был не круглый стол, а скорее круглая арена с амфитеатром… К тому же тема программы формулировалась иначе. Всё это было посвящено вопросу «Алкоголь – гибель для России или нет?». Практически сразу было заявлено одним из гостей, что нас целенаправленно спаивают, и так далее в том же духе. Моментально перешли на крикливый спор, никто никого не слушал… Интересно говорил Гордон и говорил то, с чем я во многом согласен. Он чертовски ловко умеет реагировать на любые выпады, остроумно, зло и обезоруживающе отвечать. Я так не умею, но главное – не умею общаться в таком тоне. А ещё там, как во всех этих передачах, сидело безмолвное число людей, которые по команде аплодировали. В общем, я посидел-посидел, и у меня разболелась голова. И потом я понял, что так или иначе какой-нибудь вопрос зададут мне, и кто-нибудь наверняка с тем, что я скажу, не согласится. А спорить я не умею и главное – не хочу, короче, не дожидаясь окончания программы, я встал и ушёл. Я постарался это сделать не демонстративно, потому что чего там демонстрировать, сам вляпался… Приятно: зовут на Первый канал, в новую программу, всего четыре гостя, зовут поговорить на такую не чуждую многим тему… Исплевался вчера, после того как выехал из Останкина.

На ближайший год или более ни в какой такой программе участвовать не буду, ни в коем случае. Плохо мне там, бессмысленно там, фальшиво. И как же много людей рвутся туда и готовы говорить на любую тему, лишь бы только напомнить о себе. Стыд мне и позор, что согласился. Только канал «Культура» и только по какому-то конкретному и понятному поводу.

Сегодня весь день с восьми утра провёл на съёмочной площадке фильма. Что за фильм и кто его снимает, говорить не буду, не уполномочен (улыбка). Съёмочная площадка была в высшей степени колоритной – обычный московский рынок стройматериалов, какой, собственно, есть в любом городе: павильончики со всякой строительной всячиной, соответствующие мужики. Играю я умного таджика, этакого местного мудреца и дервиша в масштабах рынка. Таджикский акцент у меня идёт не очень, но от меня этого и не требуют. Никогда во время съёмки не понятно, какое получится кино, но сниматься было весело.
Местные таджики и другие восточные люди, которых на рынке много, моему появлению обрадовались. Часть времени между дублями отогревался в рыночной кафешке, где пьют и едят в основном продавцы. Ох, там жизнь! Там, конечно, свои интриги, своя политика, своё полноценное государство. К закрытию рынка я уже мог подсказать посетителям, куда идти за шпатлёвкой и где продаются электроинструменты. Завтра весь день проведу там же. Вот в кино я сниматься люблю, а на наше телевидение не пойду.

9 февраля 2009

Меня накрывает тёплой волной от названий кинотеатров: «Октябрь», «Победа», «Юбилейный», «Космос», «Пионер», «Родина», «Ударник» и так далее. То, что практически ушло из нашей жизни, – рисованные афиши. Какие чудесные мастера работали раньше в кинотеатрах! Как лихо они рисовали любимых артистов! В Кемеровео в кинотеатре «Юбилейный» работал особо одарённый художник. Мы каждый раз ждали новых его шедевров. Это даже обсуждалось: «Вы видели, как наш Де Фюнеса изобразил?» – «Разве это Де Фюнес?» – «А кто же ещё?!» – «Буду проезжать мимо, надо будет обратить внимание». Помню, когда вышел фильм «Экипаж», он изобразил Леонида Филатова так, что хотелось вырезать это изображение и повесить на стену как образец неизвестного и очень трагического периода творчества Пикассо.

Да! Помню этих мужичков в замызганных халатах. Испитые, с вечной сигаретой, они, щурясь от сигатретного дыма, смелыми мазками наносили на загрунтованные извёсткой холсты Митхунов Чакраборти, Аленов Делонов, Георгиев Жжёновых… И у каждого был свой стиль, своя манера, свой любимый колор. И как печально эти неповторимые шедевры стекали под дождём цветными ручейками…

Мне сегодня с грустью в голосе сообщили, мол, меня в ЖЖ опередили: теперь я на третьем месте. Человек, который мне это сказал, полагал, что мне это важно. Забавно, неужели всерьёз можно так думать (улыбка)!

Просто кто-то более активен, напорист и ЗЛОБОдневен. А от меня-то чего ждать?! Меня каждые два года отправляют в отставку и каждый год говорят, что я исписался. Единственное, что во всём этом приятно – забота обо мне.

8 февраля 2009

Часто слышу о том, что те, кто читает мною написанные книги, воспринимает их, словно они прочитаны моим голосом. Кто-то говорит, что это ему помогает, кто-то говорит, что непреодолимо мешает. Я к этому отношусь как к проблеме. Книга, конечно, не должна для читающего звучать моим голосом. Опять же, если честно, я противник аудиокниг. Не в целом! Например, хорошая детективная литература или что-то лёгкое и забавное, детские сказки – это вполне… А вот значительные произведения – нет. Не должна большая литература быть времяпрепровождением, когда кто-то едет в пробке на работу. Для большой литературы нужно находить время, и книгу нужно именно читать. Книга должна звучать голосом читающего.

Я сделал один радиоспектакль: «Как я съел собаку», это почти аудиокнига, и аудиокнигу «Следы на мне». Почему я решил это сделать и почему увидел смысл именно в аудиоизации именно этих книг? Потому что это автобиографические тексты. На очереди книга «Реки», тоже во многом автобиографическая. Всё остальное я озвучивать не буду.

Делаю сейчас новый спектакль, чувствую то же сильное волнение, как десять лет назад, когда только начинал играть «Как я съел собаку» и делал «ОдноврЕмЕнно». И эти спектакли, и новый спектакль, конечно, должны звучать моим голосом. Здесь всё правильно.

Мне иногда говорят про кого-то из моих друзей, что он говорит совершенно как я, жесты у него стали такие же из-за общения со мной, а я этого не ощущаю. Наоборот! Смотрю на того друга, и мне кажется, что это я делаю так, как он, и говорю, как он. И так было всегда.

Поеду летом, маленький, к бабушке в Мариуполь (Жданов), через два месяца возвращаюсь – и родители в ужасе оттого, что я «г» произношу фрикативно, вместо «что» говорю «шо», вместо «велосипеда» у меня «лайба», а вместо «маленько» – «трошки».

Когда бываю в Грузии, на третий день начинаю говорить с грузинским акцентом, потому что это вкусно, обаятельно и само прилипает. Когда общаюсь с кем-нибудь, кто употребляет симпатичные слова-паразиты или у кого-то своеобразные интонации, или кто-то симпатично заикается, всё перенимаю, всё ко мне прилипает. И многое остаётся надолго или даже навсегда. А оказывается, кто-то что-то выхватывает у меня. Но я этого не чувствую. Как же много вошло в обиход моей семьи, у меня и у всей моей команды от моего переводчика Штефана Шмидтке! Многие друзья, которые слышали, как он меня называет, с его лёгкой руки зовут меня Шенька.

Но мои книги… я хотел бы, чтобы звучали для читающих не моим голосом. Меня попросили для социальной рекламы, которая призывала к чтению и пропагандировала книжность, написать короткую фразу про чтение и книги. Я довольно долго думал и анализировал феномен чтения… В итоге сочинил фразу которая мне нравится: «Книги звучат тысячами голосов, и только любимые звучат твоим собственным». Хотелось бы, чтобы для кого-то мои книги так и звучали (застенчивая улыбка).

5 февраля 2009

Все мои приятели или друзья, которые побывали в Калининграде, влюбляются в этот город. Многие регулярно или периодически стараются приезжать, причём в любое время года. Некоторые даже говорят: «Ты сильно-то город не расхваливай, а то понаедут и всё здесь испортят!» Есть у меня товарищ, который, как только выдаются свободные деньки, прилетает в Калининград. Он даже не сообщает теперь о своём приезде, у него здесь уже свои знакомые, свои маршруты. Особенно любит приезжать зимой или весной, когда разница в воздухе, температуре, в запахах, даже в освещении по сравнению с Москвой разительна. А полюбил он Калининград сразу, но при очень забавных обстоятельствах.
Впервые он прилетел ко мне в сентябре 2004 года – поработать над сценарием, посоветоваться… Было очень тепло, солнечно и как-то здорово. Он прилетел, тут же явился ко мне домой, сказал, что пока не понял, что тут, в Калининграде, хорошего. Мы только присели выпить кофе, как почувствовали какую-то вибрацию во всём доме, гул и даже стук, будто возле дома проходил гигантский трамвай, но даже не по рельсам, а просто по шпалам. А потом сильный толчок… и тишина. В полуподвале дома, в котором я живу, проходили ремонтные работы. Я помчался вниз и сразу начал орать на рабочих, мол, чё вы тут творите, дом хотите развалить? А они удивлённо развели руками, мол, ничего такого мы не делали.

Район, в котором я живу, двухэтажный, укладистый, тихий, все друг друга знают. И вот люди повыходили из домов, чтобы выяснить, все ли чувствовали то, что почувствовали мы с приятелем. Оказывается, почувствовали все. Предположений было несколько: либо где-то на военных складах что-то взорвалось, либо взорвалось не на военных складах. Но что-то, очевидно, взорвалось. И сильно! Все звонили друг другу, но никто ничего не знал и понять не мог. Потихоньку все вернулись в дома, мы с приятелем решили всё-таки выпить кофе. И тут случился толчок намного сильнее первого, то есть очень сильный. Из буфета выплеснулась посуда, всё закачалось, попадали подсвечники, вазы, на улице слышался звон стекла. Мы сами чуть не попадали, и практически у меня на глазах в соседнем доме треснула и осыпалась печная труба.

Мой товарищ побледнел и первым подал сигнал к спасению. А все уже выбегали из домов, улицы заполнялись испуганными и удивлёнными людьми в домашних халатах и вообще в домашней одежде. Дозвониться никуда было невозможно, видимо, все стали звонить, и сеть мгновенно перегрузилась. Все были растеряны, версия взрыва отпала, и говорили уже о землетрясении. Говорили и сами себе не верили. Ну какое может быть землетрясение в Калининградской области, в центре старой Европы! Никто не знал, что делать, все просто стояли, смотрели на свои дома, видимо, рисуя в воображении картины их обрушения. Через порог маленького магазинчика, что напротив моего дома, вытекали струйки пива, водки и других напитков из рухнувших с полок разбитых бутылок.

Только моя теща не растерялась. Она недавно приехала в Калининград из Сибири, где много лет проработала на шахте медсестрой. Она выскочила из дома с сумкой, в сумке было всё самое ценное: деньги, документы всех членов семьи, медикаменты, детское питание для ребёнка (сын Саша был совсем маленький), бутылка воды и (это поразило моё воображение) туалетная бумага (улыбка).
Часа через полтора был ещё один толчок, но уже слабый. К вечеру люди стали возвращаться в дома. Ни по радио, ни по телевизору ничего про нас не сказали. Только на следующий день сообщили о землетрясении в Калининградской области. Тектонический сдвиг. Сейсмологической станции у нас в области нет, ближайшая находится то ли в Польше, то ли в Литве, потому что наша территория никогда не была сейсмоопасной. Мы с моим товарищем весь день дотемна бродили, разговаривали, видели много людей, которые уже начали веселиться и воспринимать случившееся, как неожиданный выходной. Семейство моё пережидало всё в машине. Никто сильно не паниковал, жертв не случилось. Разрушения были, но это коснулось в основном ветхих построек. Хорошо немцы построили город. Многие дома не то что не ремонтировались с довоенных времён – даже не перекрашивались. А вот устояли.

Друг мой сильно тогда испугался. Но как раз с этого момента полюбил Калининград и теперь часто сюда приезжает.

2 февраля 2009

Очень не люблю тихие дни после интенсивного труда и завершения трудной и волнительной работы: не могу найти себе места, не покидает тревога от ощущения, что что-то не сделал, о чём-то забыл, нужно куда-то срочно мчаться… Но репетиции и выпуск спектакля позади, впереди целый месяц, пусть и самый короткий, но всё-таки месяц тихой домашней работы над новым спектаклем.

Вчера, 1 февраля, был удивительный, кристально ясный день. Меня пригласили в посёлок Янтарный, сказать несколько слов на митинге, посвященном трагедии 31 января 1945 года. Тогда в живописнейшем месте, на берегу городка Пальмникен (теперь посёлок Янтарный) жестоко казнили и замучили около семи тысяч узников концлагерей, по большей части евреев. В прошлом году я тоже был на таком митинге, и снег валил огромными хлопьями. А в этот раз над головой было безоблачное небо, вдоль моря по мёрзлому песку бродило много людей, а само море было зеркально-штилевым. Красота, торжественность и печаль.

Было так далеко видно, что казалось, взгляд может по дуге заглянуть за линию горизонта, и если чуть-чуть подождать и напрячь зрение, можно увидеть Швецию. За время митинга промёрз до костей, и мы с мэром Янтарного, хорошим мужиком, Сашей (Александр Блинов), когда всё закончилось, помчались в маленький ресторанчик. Саша оказался моим ровесником. Он родился в Янтарном. Тогда ещё в этом посёлке был роддом, сейчас нету. Он ужасно любит свой посёлок и азартно рассказывает про то, что делается, что уже сделано и что планируется. Когда показывает своё хозяйство, он размахивает руками, и сквозь посёлок Янтарный начинают проступать, а кое-где чётко прорисовываться, очертания, некогда красивого приморского городка Пальмникен.

Мы, замёрзшие, ели горячий фасолевый суп в ресторанчике маленькой, но очень симпатичной гостиницы, которая когда-то, до войны, гостиницей и была. Всё в этом ресторанчике немецкое, да и хозяин немец. Выпили по рюмке водки, с мороза водка пришлась не в голову, а в красноту щёк. А потом пошли к морю. В Янтарном удивительный парк, который спускается к пляжу. По берегу бегали пацаны. Они радостно сообщили, что утром выбросило много янтаря, и тут же продемонстрировали битком набитые мелким янтарём карманы курток… Знаете, если будете уверены, что погода в Калининградской области хорошая… О-о-очень приятно зимой прилететь на выходные к морю. Остановиться в Светлогорске или Янтарном, побродить вдоль моря, посидеть в прибрежном ресторанчике. Еда здесь незамысловатая, но вкусная. Зимняя Балтика потом долго будет вспоминаться вспышками удивительно ярких картинок. Почему-то именно Балтика у меня воспроизводится в воспоминаниях так чётко, что если бы можно было подсоединить к мозгу цифровой провод, вполне получилось бы скачать отчётливую картинку Думаю, мегапикселей на пять бы потянул (улыбка) …А что, из Москвы и Питера постоянно летают самолёты. Из Москвы лететь час сорок, из Питера час двадцать. Морской воздух встретит прямо на трапе. А если ещё вспомнить, что это западнее Варшавы, что до Швеции рукой подать, что Рига и Таллин остаются где-то на северо-востоке, и при этом не нужно никакой визы… Короче, приятно. После того как я переехал в Калининград, меня часто настигало ощущение, что вот-вот некий отпуск закончится и нужно будет уезжать.