Премьера спектакля «Когда я боюсь»

Здравствуйте!

Вот и прошёл первый день зимы. Помню, на службе у нас был офицер, который хорошо играл на гитаре и пел. Он знал много красивых морских песен. Одна мне у него очень нравилась. Там были слова: «Время зиме, и волна прикипает к причалу…» Как-то нет нынче ощущения наступления зимы. Морозы, конечно, придут, а где-то они уже лютуют. Но в Москве ею и не пахнет. А в Калининграде был сегодня тёплый, сырой, пасмурный и совсем короткий день. Однажды я написал про зимний день: «Зимний день прошёл быстро, как будто перевернули страницу книги без картинок».

Последние дни пребываю в странном и довольно угнетённом настроении. Если бы не был дома, боюсь, что мог бы впасть в уныние. И у этого уныния, к сожалению, совсем не погодные и не сезонные причины. Понимаю теперь, что сильное и грустное впечатление на меня произвело моё участие в программе «Прожектор Перис Хилтон», которая должна была выйти в прошедшую субботу, но не вышла по трагическим причинам. Это вполне понятно, почему она не вышла. Как можно обсуждать какие-либо новости, когда главной новостью была трагедия на железной дороге!

Я не без сомнений согласился на участие в этой программе. Но не по той причине, что мне не нравится программа. Я видел пять или шесть её выпусков, и это было смешно, а периодически даже остроумно. Я не очень хотел идти, потому что знаю про себя, что я не силён в импровизационных пикировках, да и вообще не особенно шутник. Однажды в совершенно невинной обстановке попытался посоревноваться в остроумии с Михаилом Шацем, так он меня так уделал, что я зарёкся вступать в такие соревнования с людьми, прошедшими КВНовскую школу. Это совсем не моё. Но ребята, которые пригласили меня в свою программу, относятся ко мне уважительно, с почтением и я был уверен, что ничего обидного не будет точно. Они воспитанные, добрые парни. А с Сашей Цекало мы долго работали вместе.

Но после программы у меня осталось странное, непонятное и довольно тягостное ощущение, которое я никак не мог для себя сформулировать. Поверьте, ко мне очень хорошо там отнеслись, мы прорепетировали музыкальный номер, исполнили его, и ребята весьма заботливо со мной обходились… Что же, собственно, так меня задело?…

Знаете, ещё год назад, когда так много было разговоров по поводу кризиса и по поводу того, что гонорары артистов сильно уменьшились, у кого-то совсем нет ангажемента, сократилось финансирование кино, а многие кино и теле проекты были и вовсе закрыты… Тода было много разговоров о том, что кризис полезен, для того, чтобы, так сказать, почистить ряды, а кому-то из зарвавшихся артистов вернуть чувство реальности. Я соглашаясь с такими утверждениями сразу же сказал тогда, что как только кризис закончится, а точнее, как только пройдёт страх, а не сам кризис, вся докризисная вакханалия вернётся, но только в ещё более диком и барском виде. Сейчас, проехав по стране, я убеждаюсь в том, что, к сожалению, был прав.

Но «на сцену» вышли «новые герои». Я имею ввиду не артистов, а тех, кто заказывает музыку. Поменялись заказчики. Близятся новогодние праздники, грядут масштабные предновогодние корпоративные концерты и вечеринки. В прошлом году так называемые «ёлки» прошли без особого размаха, и даже те, кто мог позволить себе разухабистое мероприятие, как-то стеснялся высовываться. В этом же году, похоже, страна отметит новый год снова на широкую ногу. Заказы пошли. Да и не только новый год… Но, как я уже сказал, заказы поступают от совсем других людей.

К сожалению, находясь внутри той профессии, которой я занимаюсь, я нахожусь также и в информационном поле. Т.е., к несчастью, до меня доходит та информация, которую я не хотел бы знать. Просто, ко мне так же обращаются с разными предложениями по корпоративным концертам, мне по-прежнему пытаются предложить провести какие-нибудь мероприятие в качестве ведущего, озвучивают цену, и озвучивают заказчика. Получая отказ, мне часто в качестве аргумента приводят примеры тех артистов, которые согласились…

Нет, нет! Я не буду озвучивать цифры, а также имена артистов и заказчиков. Это не этично и ужасно. Но эта информация меня угнетает. Угнетает меня то, что если раньше дорогие, масштабные юбилеи, корпоративы или закрытые концерты заказывали те люди, которых мы называем бизнесменами ( в основном крупные бизнесмены, а также банки или компании), то теперь заказчики, в основном, чиновники федерального или муниципального уровня. Это разнообразные министры местного значения, это разнообразыне замы разных уровней, это руководители каких-то государственных фондов, разные силовики… И предлагают, ведь, они такие деньги, какие до кризиса не предлагались. А ещё среди заказчиков фигурируют партийные деятели разных уровней… Но поверьте, не это меня огорчает и угнетает… Меня это даже не удивляет. Я ни при каких обстоятельствах не раскрою известное мне о отех, кто хочет веселиться за большие деньги. Как я уже сказал, это не этично, да и небезопасно. Меня в большей степени угнетает во всём этом позиция тех артистов, которые готовы и соглашаются участвовать в таких празднествах.

Я говорю не о тех артистах, которые поют песни, танцуют или говорят разными голосами. Я не думаю, что кого-то сильно беспокоит гражданская позиция человека, который поёт всенародно любимые песни, и кому многие сограждане пытаются подражать в караоке. Я говорю о тех артистах, которые некогда заявили или пытаются заявить смелую, а то и дерзкую свою позицию. Я говорю о тех, у кого есть способность, талант, а главное, понимание, того, что происходит, умение об этом сказать и аудитория. Они приобрели эту аудиторию и внимание к себе тем, что демонстрировали остроту и дерзость, остроумие и независимость… К ним прислушивались, их хотели и хотят слышать. Но стоит им выступить на любом корпоративе, оплаченном персонажами их острых высказываний, как вес и значение их слов, да и их образов, тут же девальвируется, исчезает. Их слова и созданные образы теряют всякое значение. Они тут же превращаются, по-сути, в дорогие игрушки. Игрушки, которые стоят дорого, которые не нужно ломать, а лучше поберечь, потому что они уже стали удобными и забавными. И в этом смысле деньги, которые платят артисту, безусловно, пахнут.

Мне, наверное, так легко говорить, я никогда не был политизированным и общественно активным артистом. Однажды Жванецкий сказал мне, прослушав отрывки из текста спектакля «+1»: «Они не понимают… Ты вежлив, тем и опасен». Мне было приятно и лестно это услышать. Но при этом я понимал и понимаю, что никому и ничем я не опасен. Я всегда занимался только художественным. Меня всё чаще и чаще обвиняют в позитивизме и благодушии… Меня всегда интересовало только частное страдание отдельного человека,частное неумение жить и индивидуальное смятение перед жизнью. Наверное, меня сильно не искушали… Хотя каких-то искушений и соблазнов хватало…

Когда я сидел за столом в программе «Прожектор Перис Хилтон» среди безусловно талантливых, а может быть даже лучших в своём роде ребят, я не знал, о чём говорить. Я небыл в курсе тех проблем, новостей, которые они обсуждали, а ещё я не знал, как об этом можно говорить смешно. Но я отчётливо понимал, что я нахожусь в зоне некой дозволенной и тщательно проверяемой дерзости, где ничего серьёзного сказано быть не может. (Я не имею ввиду серьёзного, в смысле не смшеного, я имею ввиду, не может быть сказано ничего значительного). Даже не потому, что нельзя, а потому что не надо! НЕ НАДО! Да если и будет что-то сказано, то веса не будет никакого.

И где и как, при каких обстоятельствах можно сказать о том, что чиновник от медицины в далёкой губернии с гордостью говорит мне о том, что лечит свою семью и сам лечится в Швейцарии и советует своим друзьям делать так же, или когда крупный руководитель силового ведомства губернского уровня учит своих детей в Англии, потому что опасается, что не сможет уберечь детей от наркотиков, когда не очень крупный партийный деятель уездного масштаба отмечает своё тридцатипятилетие в лучшем ресторане своего города, заказав себе несколько дорогих музыкальных коллективов из столицы, а ведёт это мероприятие известный своими дерзкими высказываниями о власти и его партии артист…

Я хотел бы всего этого не знать. Но, к сожалению, знаю. Я ощущаю вакуум некритического отношения к тому, что происходит в стране и сфере моей деятельности, в частности, как серьёзную болезнь. Этот вакуум происходит не от успокоенности, не от усталости, а от какой-то постыдной апатии. И в состоянии этой апатии люди не различают, да и не хотят различать пошлость, беспринципность, непоследовательность и всепоглощающую демагогию. Последние недели я остро ощущал эту апатию и очень устал от неё.

Что с этим могу сделать я? Наверное,ничего. Самую малость… Не поддаваться. Не поддаваться и всё. Мало того, я понимаю, что нужно справиться и с гневом и раздражением. Иначе эти гнев и раздражение пересилят, отнимут надежду, лишат возможности любить Родину, задушат саму эту любовь.

Да, мне легко говорить, у меня есть моё скромное место, есть мои спектакли, книги… Этим и буду заниматься. Можно сказать, что это удобная позиция? Наверное. Но только я не стану развлекать чиновников за коррупционные деньги, не стану игрушкой и человеком, которого любой, кто заплатит, может панибратски похлопать по плечу. Это, конечно, не много, и в этом нет никакого сильного поступка. Это я понимаю. Я не диссидент и не герой обличитель… Я делаю то, что умею.

А ещё я останусь со своей публикой… Знаете, у меня совсем недавно был разговор, который был похож на разговор глухого со слепым. Мне говорили, что если можно делать билеты дороже, то их надо делать дороже. И если книгу можно делать дороже, то её необходимо делать дороже. Если покупают, надо делать. Это мне было сказано в ответ на то, что моя команда и я с маниакальным вниманием относимся к тому, чтобы цены на книги и на билеты не зашкаливали… Вы думаете, я не хочу больше получать денег за свою работу? Да я бы с радостью получал бы больше. А при этом я также знаю, что как бы тщательно и щепетильно мы не занимались этим, всё равно останутся недовольные. Но мы этим занимаемся не из желания кому-то угодить, альтруизма, и не для создания образа доступности и демократичности. Мы просто хотим… Я очень хочу, сохранить свою публику, и чтобы она была такой многообразной, какой она является. А когда артисты, почувствовавшие свою популярность и принимающие эту популярность как что-то очень заслуженное и безусловно справедливое, поднимают цены на билеты, загибают гонорары, они просто приобретают ту публику, которую некогда в своих остро ироничных работах высмеивали. При этом они лишаются той публики, которая их некогда полюбила и сделала популярными. Т.е. происходит неосознаваемое самими артистами предательство.И опять же, купившие дорогие (очень дорогие) билеты высмеиваемые персонажи никогда не примут высказывания артиста на свой счёт, а если даже и примут, то слова оплаченного персонажем артиста не будут иметь никакого веса.

Вот, о чём я хотел сказать несколько дней назад. Насмотрелся!… Но нужно было найти слова. А ещё нужно было, чтобы эти слова были спокойными, а не сиюминутными. Я очень хорошо понимаю, что ничего нового или особо смелого я ЗДЕСЬ не сказал.

Поскорее бы выпал свежий первый снег. Поскорее бы пришли первые морозцы. Они принесут ощущение радости наступающего нового года. От свежего снега появится ощущение чистоты и новизны. Тяжёлый год, трудный. Но ему ещё целый месяц быть с нами. Хочется завершить его хорошо, спокойно и по возможности весело… и нестыдно.

Ваш Гришковец.

Здравствуйте!

Хорошо было вчера вернуться в Калининград. Жаль, что перерывчик совсем короткий, всего пять дней отдыха… Но как же именно в этот раз было приятно прилететь в Калининград! Какой был контраст по погоде! Вылетал из Москвы, из гриппозного мелкого дождя, из толстенных облаков, которые почти легли на землю, пробиваясь через эти облака, Ту-154 весь трясся. А Калининград нас встретил прохладным морским ветром, температурой +9, зелёной травой и совершенно золотым солнцем… Надо подзарядиться, впереди завершающий этот год длинный и тяжёлый тур, в котором будут перелёты, длиннющие переезды на машине и спектакли, спектакли, спектакли.

Как же здорово было играть концерт в Б1. Хоть этот клуб и славится сложным звуком, но с любыми сложностями нужно бороться. Мы в общем и целом справились, благодаря усердной работе нашего звукооператора Джо, да и Максим Сергеев потратил много времени, чтобы мы звучали, как надо. Понятное дело, что на всех угодить невозможно, но для большинства публики звук был вполне приличный.

Чаще всего недовольны звуком остаются зрители VIP зон. Это и понятно. VIP зоны в концертных клубах всегда располагаются где-то либо сбоку, либо далеко, либо на каком-нибудь балконе сверху. Туда звук доходит чаще всего в виде эха или в виде каши. Лучший звук всегда направлен на пространство перед сценой, где люди стоят, а в последствии танцуют. Т.е. лучший звук достаётся тем, кто действительно пришёл получить настоящее удовольствие о концерта, а не тем, кто удобно уселся, и кому музыка мешает общаться и делать заказы официантам. Ещё бывают недовольны звуком те, кто не смог оторваться от барной стойки. Но те, кто был перед сценой, те, кто в тесноте прожил вместе с исполнителем весь концерт, тот и достоен самого лучшего звука.

Мы волновались перед концером в Б1. По количеству зрителей это был самый большой наш концерт в Москве. В клубе нам сказали, что зрителей на нас пришло больше чем на KEANЕ (Я не пытаюсь сравнивать значение, известность и заслуги перед мировой музыкой наших коллективов. Мне даже обидно, что на KEANЕ пришло меньше народу. Но так было). А ещё нам сказали, что у нас очень приятная, вежливая и при этом заводная публика. И уж совсем приятно было услышать, что именно на наш концерт пришло рекордное количество красивых барышень и дам. Подчёркиваю: не девчонок школьконого и околошкольного возраста, а именно барышень и дам. Это отметили даже охранники клуба. Чертовски приятно. Хотя мы в этом не сомневались, мы-то давно уже знаем нашу публику (улыбка).

Очень здорово прозвучала песня «Знаю только я». Хоть мы её исполняли без репетиции и в первый раз. Какую мощную поддержку оказал нам Борислав Струлёв, как он радовался возможности сыграть с нами, и как он хочет работать дальше! Всё это, я надеюсь, придаст динамики и желания нам активнее поработать над новым альбомом. У меня есть тектсы и темы, у Максима Сергеева есть новые мелодии, а главное, у него есть сильное желание найти для нового альбома снова свежее звучание.

Как же хорошо дома!!! Как же хорошо! Отработаю этот тур и два месяца смогу пробыть дома безвылазно. Буду с удовольствием писать, обдумывать давно ждущие этого замыслы… Но главное, просто буду дома.

Хорошего начала недели.

Ваш Гришковец.

Здравствуйте!

Скоро поеду исполнять концерт в клуб Б1. Для тех, кто не знает и не живёт в Москве, это очень большая и очень ответственная сцена. На ней играли выдающиеся музыканты и, пожалуй, такого большого концерта у нас в Москве ещё не было. Есть радостное и волнительное предвкушение. Сегодня с нами снова сыграет выдающийся музыкант Борислав Струлёв. Для тех, кто не помнит, это прекрасный виолончелист, который в основном живёт и работает в Нью-Йорке. Мы уже играли с ним концерт летом и это было очень сильное ощущение. То, что нашу музыку полюбил и признал большой классический — симфонический музыкант мирового значения, это профессионально и по-человечески приятно. Но как только он прикасался смычком к струнам, звук исходил такой, как говорят музыканты, плотный и мощный, что я не верил в реальность происходящего. Я чувствовал, как публика замирала от удивления и радости. Здорово! Борислав же прилетел к нам по собственной инициативе и это его желание сыграть с нами и это желание его исключительно творческое и бескорыстное. Он сам говорил, что перед нашим концертом у него случилось волнение, какого у него давно не случалось, даже на самых знаменитых сценах мира. Такое оказывается бывает.

Завтра наконец-то доберусь до дома. Думаю об этом последние три дня и просто считаю часы. К сожалению, перерыв будет совсем коротким, а следующий гастрольный блок длинным. Он удлинился из-за переноса киевских спектаклей. К сожалению, этот перенос лишил меня и моих детей рождественских каникул. Я хотел их свозить в Дисней-лэнд в Париж, Наташа там была очень давно, а Саша не был никогда. Но ничего. Я им всё объяснил, они поняли. Как-нибудь в следующий раз.

Сегодня сыграем на концерте новую песню, ту самую, которую я выкладывал в предыдущем сообщении. Интересно, как она прозвучит в концертном варианте… Вернусь завтра домой, соберу мысли, которые накопились. Есть что рассказать про то как идёт работа над фильмом «Сатисфакция», есть какие-то сильные ощущения от прошедшего сибирского тура и особенно от возвращения из Сибири в Москву. Болезненное ощущение. Но наспех говорить не хочу, надо подумать и точно подобрать слова, потому что хочу сказать о непростых вещах и о том, что накопилось.

Хороших вам выходных.

Ваш Гришковец.

Здравствуйте!

Помните, я недавно сообщал, что от группы «Машина времени», в связи с их юбилеем, поступило нам с «Бигуди» предложение записать любую на наш выбор старую песню «Машины». И вот эта песня готова.

Вы строили много разных предположений, но никто не угадал. Любители «Машины времени», конечно сразу её узнают, эта песня прекрасная и многими любимая, но почему-то она вспоминается далеко не первой и никто из многочисленных музыкантов и групп, которые также как мы приняли участие в записи юбилейного альбома, на неё не претендовал. Её выбрал Максим Сергеев. И, надо отдать ему должное, выбрал безупречно. Она так попала в меня сегодняшнего и очень совпала с тем, что я переживаю последнее время.

А вообще я не никогда не являлся большим поклонником группы «Машина Времени». Тогда когда мои сверстники её слушали, я слушал Дорз, Лэд Зэппелин, Боба Дилана, ну и «Аквариум» с «Зоопарком». А «Машина Времени»… ну как-то была не моей музыкой. А тут, когда решали какую песню её исполнять, я вдруг понял, что знаю массу песен «Машины» наизусть, причём знаю наизусть даже те песни, которые мне не нравятся. Вот так.

Но самый первый концерт, на котором я присутствовал в жизни, был именно концерт «Машины Времени» в городе Кемерово в 84-ом году, я тогда учился на первом курсе. Приезд «Машины Времени» был огромным событием. Люди стояли за билетами сутками. Мне билет не достался. А купить с рук… на это у меня не было денег. В филармонию меня провёл приятель из музучилища, мы зашли в служебный вход с группой музыкантов симфонического оркестра, приятель дал мне футляр от скрипки. Зашли мы в филармонию в два часа дня и шесть часов ждали концерт. Потом просочились в зал. Концерт меня сильно впечатлил, я в первый раз видел на сцене людей играющих рок-н-ролл, да и я впервые был в такой атмосфере, где все стоя пели любимые песни.

И тогда я впервые же взял автограф. С музыкантами я прошёл к гримёрным, Макаревич вышел тогда к нам и расписался на бумажке. Я почему-то попросил его подписать две бумажки. Он подписал и вторую.

Я помню, я пережил какое-то чудо оттого, что впервые в жизни прикоснулся к человеку из магнитофонных записей, из динамиков, из музыкального мира. Меня удивило и сильно обрадовало то, что он ниже меня ростом. Я вышел на улицу, у служебного входа толпились поклонники и я почему-то остался стоять среди них. Потом появились музыканты. Я достал ещё одну бумажку, взял автограф у Кутикова и, как только я это сделал, сделал шаг и уткнулся снова в Макаревича, протянул ему свой листочек, он посмотрел на меня, узнал и очень искренне устало спросил «слушай, ну зачем тебе это надо?»…

Если б вы знали, как мне было тогда стыдно. И как я сейчас хорошо понимаю Андрея. С тех пор я не брал автографов. И вот когда в 2002 году мы познакомились… Он пришёл ко мне на спектакль и после спектакля мы познакомились… Я рассказал ему эту историю, он, конечно не вспомнил мальчика из города Кемерово, но посмеялся. Посмеялся, задумался, куда-то отошёл, принёс листочек бумаги и попросил автограф у меня. Я был очень тронут. И как-то отпустило. Потому что стыдно мне было много лет. Теперь он когда дарит мне книги подписывает их заранее и всегда подмигивает, историю он запомнил.

Это я рассказал для того, чтобы было понятно, с какими трогательными чувствами я брался за работу над песней «Машины Времени».

Только вчера вернулся из Кемерово, из родного города. Когда ехал в аэропорт, специально проехал мимо дома по улице Свободы 13. Окно той квартиры, где я жил, светилось. За этим окном когда-то была наше первое жильё, которое мы называли домом с моей женой. Туда мы принесли из роддома нашу дочь… Вернулся в Москву, а песня готова. Как-то всё совпало. Послушайте. Мне представляется, что Максим сделал удивительно красивую нежную, при том мужественную аранжировку. И спел он так как надо. Если б я умел петь, я хотел бы петь также.

Знаю только я

Ваш Гришковец.

Здравствуйте!

Закончился сибирский тур. Десять дней я был среди снегов. А вот сегодня вернулся в Москву, а здесь низкие облака, дождик и плюс пять. Прямо на трапе почувствовал совершенно весенний запах оттаявшей земли. А в Сибири красиво. Снега ещё свежие, ещё никто не устал от долгой зимы, ещё детей снег радует.

Что-то так вымотал этот тур. Особенно то, что в Новосибирске провалялся с температурой два дня. Но мощные антибиотики творят чудеса (улыбка). Когда меня пытаются врачевать разнообразными, причём в каждом регионе своими народными методами, я всегда говорю: я верю в таблетки, поэтому они мне помогают… Но сил на весь тур не хватило, спектакль в родном Кемерово прошёл прекрасно. В зале была удивительная атмосфера волнения, ожидания и доверия. Спектакль закончился и силы закончились. Я же запланировал себе вчерашний день выходным, чтобы побывать в любимых местах, повидать тех, кто ждал, пообщаться побеседовать… а в итоге весь вчерашний день провалялся без сил в гостинице. Только вышел побродил по сосновому бору. А вот сейчас уже в Москве.

В Томске был курьёзный случай. Через час после спектакля заехал в кафе, присел тихонечко никем не замеченный и поджидал друзей. А за соседним столиком, отделённым от меня чем-то вроде ширмы, сидел молодой мужчина и активно разговаривал по телефону. Моё внимание он привлёк следующими словами: «Ну а что Гришковец? Сходил сегодня на спектакль, мог бы и не ходить. А кто от него чего нового ждёт?! Ну исписался человек. Но его можно понять, деньги всем надо зарабатывать… Да нет, нет, ерунда полная. Затянуто, ну и как всегда… Ну сходил, отметился». Ну и ещё что-то в том же духе. Через какие-то минуты ему позвонили и он радостно ответил: «Да был я, был! Я в полном восторге. Тебя видел. Видел как ты выносила цветы… Замечательный спектакль, замечательный! Как он всё-таки тонко, да?! И опять всё как-будто про меня». После этого он сделал пару каких-то не относящихся ко мне звонков, а потом был такой разговор: «Да не выключал я телефон. С какой стати мне выключать телефон? Просто с ребятами два часа играли в бильярд. Ну ты вспомни, там подвал, там связи нету. Да не прятался я никуда…» После этого я не выдержал, подошёл к нему… Он оказался на вид лет тридцати, весь сильно аккуратный и на вид такой крепкий стопроцентный менеджер. Он очень удивился увидев меня, я сказал ему: «Вы простите, я невольно вас услышал, потому что сидел тут в двух метрах от вас… какая же сложная у вас жизнь». Он ничуть не растерялся, поблагодарил за спектакль с видом искреннего восхищения, поинтересовался долго ли я буду ещё сидеть. А потом куда-то убежал и минут через двадцать вернулся с двумя книжками. Одну попросил подписать для Светланы, другую для некоего Бориса Фёдоровича. Крепкой закваски человек. Думаю, что действительно менеджер. Причём какого-то самого ядрёного свойства. (улыбка).

Ну что ж, я теперь в Москве и надолго пропадать в ближайшее время не намерен. В ближайшее время будут новинки и интересные новости.

Ещё раз здравствуйте,

Ваш Гришковец.