Сегодня сорок дней как нет Игоря Золотовицкого.
На смерть друга.
Умер Друг… Теперь живу… Живём без него.
И вот что выясняется… Оказывается, смерть друга может быть большей Вехой, чем уход из жизни Родителей… Уход которых из жизни детей естественен, как бы чёрство это не звучало…
О смерти родителей мы думаем в самом раннем детстве, когда впервые приходит осознание смерти… Смерть родителей видится как самая страшная, непостижимая, но неизбежная перспектива… О смерти родителей нас посещали ужасные фантазии… Родители… Мама и папа… Они священны! Но мы знали, сколько себя помним, что в наши обязанности входит, когда придёт время, их похоронить и беречь память.
Те, кто прожил с родителями долгую жизнь, а не потерял их ещё полными сил и молодыми. Те, кому посчастливилось дожить до зрелых лет своих и наблюдать увядание родителей, знают и помнят… Каждые похороны, в течение многих лет взрослой жизни, мы ощущали как репетицию проводов родителей… Мы гнали эту мысль, мы не пускали её в себя, но она проникала и заставляла сжиматься сердце.
Ко времени ухода отца и матери мы уже покинули отчие дома, жили самостоятельной жизнью… Влияние родительского слова становилось всё более ритуальным… Мы сами становились родителями своих детей. Мы привыкали, что наши родители теперь забота для нас, не редко, чего греха таить, с раздражением и усталостью… Хоть любовь и преданность им не уменьшилась в душе и сердце…
А потом приходило неизбежное… Неизбежное!
Со смертью друга всё совсем иначе… Смерть друга вне закона жизни! Это Беда, которую пережить невозможно… Это конец той жизни, которой ты жил до его смерти… Меняется всё!
Со смертью друга безвозвратно исчезает из твоей жизни та радость, которая с ним связана. Уходит… Обрывается молодость с ним прожитая… И хоть ты уже не молодой человек в глазах окружающих, но молодость, прожитая с другом, лежала в основе этой дружбы, а значит, продолжалась в тебе и в нём. И вдруг она заканчивается – друг умер. И ты взрослеешь в одночасье… Ты больше не молод той самой, известной только другу и тебе, молодостью… Тебе больше не с кем пошалить ваши шалости, глупости… Только ваши, с молодости привычные дела, делишки, мелочи…Всё! Тебе не с кем быть молодым.
Становится всё серьёзнее… Становится жизнь твёрже и суше… С ужасом приходит осознание: больше не будет так весело, как с ним.
С каждым днём после его смерти приходит всё большее понимание, как много его было в тебе… Закрываются пространства с ним связанные… Навсегда! Ты больше уже не сможешь прийти в его дом по такому знакомому адресу… Нет! Конечно, ты можешь прийти в эту квартиру, но в его дом – никогда.
Приход в его дом был всегда связан с радостью, праздником, часто с пьянкой… С шёпотом на кухне, чтобы не разбудить и не побеспокоить спящих… Со взрывами смеха, с доставанием чего-нибудь из холодильника, с грохотом упавшей кастрюли и, конечно, с разбуженными и заспанными его домочадцами…
Теперь я не смогу весёлым войти в подъезд, подняться, войти в дверь его жилья… Я мимо его дома весело, спокойно или равнодушно даже проехать не смогу… Только с короткой остановкой сердца… Только с воскрешением его прекрасного образа в памяти… С воскрешением на короткий, но горестный миг.
Для меня больше не будет его дачи, которую он так любил и любил нас на этой его даче… И дороги на эту дачу не будет, которая была всегда почти с детским предвкушением чего-то радостного, вкусного и беззаботного в её конце. Не будет его за рулём в его большой, любимой машине, его болтовни, комментариев по поводу всего, что он видел вокруг.
Теперь эта дорога – это дорога без него. С напоминаниями: вот его рыночек, магазинчик… Тут одно… другое… третье… И всё его…
И даже машины той марки, модели и цвета, что была у него, напоминает о нём…
Все места, в которых мы с ним бывали… Всё это утрачено. И мой собственный дом, в котором он бывал гостем… Тоже стал исторически непоправимо старше и печальнее… Вот на этом стуле он сидел… Именно это место за столом выбирал… Ему нравилось смотреть в это окно…
С его уходом для меня не стало множества людей. Людей, с которыми он меня познакомил, которым я был рад, понимал их, как приятных, близких, как почти друзей… Но теперь осознаю, что без него со всеми этими людьми общения больше не будет. Он, его присутствие, было обязательным условием нашего общения… Без него мы не сможем общаться, не встретимся, даже не созвонимся… Хоть и будем скучать друг по другу. Это – люди, потерянные для меня… А я потерян для них.
Его смерть – это именно веха! Дальше – зрелость и … старость… Зрелость и старость без него зрелого и старого, с незабываемой молодостью нашей… Без него не будет таких фраз… Без него некому сказать: «А помнишь?», «Да вспомни же!», «Давай-ка вспомним…» и «Напомни мне»… Теперь тебе осталось: «А помните, как он…», «Вот я помню, мы с ним…», «Я вам расскажу …» или «Ну вспомните, это же он тогда…»
Он умер… Так рано! Так несвоевременно (дурацкое слово!) Так сокрушительно непоправимо умер…
Теперь, и с этим ничего не поделаешь, все воспоминания о самых смешных эпизодах, самые счастливые наши фотографии, чудесные фотографии его детства и юности, его остроумные письма, сообщения, видео с ним… Его подарки… Всё то чудесное, что с ним связано, будет, неизбежно, вспоминаться и рассматриваться с трагической и непроходящей болью… Почему?
Он же так прекрасно жил! Мы же все восхищались, мы диву давались его умению жить и быть счастливым, искромётным, щедрым, внимательным к каждому… Всякий, кому довелось общаться с ним больше одного раза, был уверен, что они – лучшие друзья…
Он так много работал! И, казалось, что всё ему даётся легко, что работа для него – это веселье. Его все обожали на работе…
Всё, что он носил, ему чертовски шло… И всё выглядело роскошно и дорого… А он это любил: хорошие очки, часы, обувь, одежду, машины… И у него это всё было и казалось больше и лучше, чем у по-настоящему богатых людей…
Он любил своё жильё: квартиру и дачу…
Он до трепета любил жену и детей… А они его! И он видел их, детей своих, успехи и становление. Он гордился ими, говорил про них, хвастался…
У него было столько знакомых и друзей… Ни у кого из известных мне людей столько не было… И все его обожали… Не знаю никого, кто бы о нём сказал плохо или, хотя бы, пренебрежительно… Его, думаю, никто в жизни не предал… У него не было врагов… Удивительная жизнь удивительного человека…
Почему же мы обречены вспоминать его с болью в сердце?
Да потому что он, как выясняется, был нам необходим, занимал так много места в наших жизнях, был самой радостью… И вдруг умер… А нам дальше жить без него… А так хорошо и весело без него уже не будет. Вспоминая Его, мы вспоминаем себя счастливыми, какими уже не станем…
Такое случается с книгами… Случается с книгам, которые тобой овладевают… Большие, толстые, а то и многотомные книги. Ты читаешь эту книгу с упоением, полностью в неё погружённый. Живёшь с книгой… Долго читал, наслаждался… И вдруг – неожиданный финал… Нелогичный, плохой, трагический… Или непонятный – оборванный… То, что называется — «открытый финал»… И ты откладываешь книгу, огорчённый, разочарованный, обескураженный, мол, зачем читал… И книга кажется после такого финала плохой…
Но как же? Когда ты её читал, ты же был счастлив, ты оторваться не мог… Ты прожил с этой книгой прекрасное время, пережил массу впечатлений… Жизнь твоя была наполнена день ото дня этим чтением… И вдруг она закончилась горько… Осталось только горькое воспоминание… Но разве книга плохая?
Надо понять простую вещь: когда ты читал эту книгу, ты не читал ничего другого… И не хотел никакой другой книги. Ты прожил часть жизни в этом чтении так, как прожил — то есть, интересно, увлечённо, сосредоточенно… А была бы другая книга… Ты прожил бы это время иначе, возможно, зевая, отвлекаясь, без азарта… Глядишь, не дочитал бы… Разве можно думать и говорить про книгу с огорчившим тебя финалом, но захватившей чтением, что она плохая, жалеть о прочтении?… Нет! Наоборот!
Так и с человеком… От чудесного, весёлого, жизнерадостного и талантливого человека может остаться горькое, болезненное ощущение… От Моцарта, например… Слишком рано, в расцвете сил умер… Да сколько их… Тех, любимых, что ушли слишком рано…
И твой Друг… Ты прожил с ним долгую жизнь… Даже когда вы днями, неделями, а то и месяцами не встречались… Он всё равно наполнял твою жизнь собой, своим существованием в этом мире и в твоей жизни. Он был привычным адресом, номером телефона, по которому в любой момент можно позвонить, написать… И получить ответ, услышать голос…
Как же тебе повезло, что ты дружил и жил с ним, а не с кем-то другим… У тебя была такая великолепная жизнь… А могла быть другой, не будь у тебя именно Его в качестве друга, и случись кто-то другой…
Прочитанной книге невозможно найти замену, как невозможно вернуться в прошлое и что-то в нём изменить… Надо жить и читать дальше… По возможности без сравнений и без сопоставлений… Если хватит мудрости, которой всегда не хватает.
Не ищи замены!… Потому что твоего времени и возраста, в котором ты читал эту книгу… В котором ты дружил с Ним… Не вернуть.
Дальше жизнь – без него…
А значит, счастливее ты уже не будешь. И таким счастливым, как был с ним, тоже не будешь… Смирись с этим! Ты же смирился с тем, что так прекрасно, как в детстве, уже не будет никогда… Будет много всего всякого… Должно быть… Жизнь продолжается… Надо стараться, трудиться, радоваться… Но если ты знаешь, что таким счастливым, как с Ним, ты уже не будешь, то можно хотя бы не суетиться… Можно за счастьем не гоняться… А заняться чем-то более достойным, почтенным, общественно полезным и плодотворным, чем гонки за счастьем…
Ты же повзрослел с его смертью… Ты уже старше Его… Ты прожил дольше… У тебя даже есть шанс узнать, что такое старость… Тебе не солидно суетиться… Ты в каждый день его рождения обречён думать: «А каким бы он был теперь?»… Ты в день его рождения никогда не будешь радостен, как с ним… Осознай это и живи… Ищи утешения, типа: «Ему, в отличие от тебя, повезло… Он тебя не хоронил»… Живи! Обязательно! И найди радости… Радуйся, как можешь… Как получится… Как он учил…
А он всецело радовался друзьям… Он очень радовался тебе… Он любил друзей… Он любил тебя и радовался, когда был с тобой…
Живи и радуйся… Тебе посчастливилось с Ним.
Радуйся… Не подводи его! Не подводи друга!
февраль 2026