4 октября.

Здравствуйте!
Пять дней назад побывал в украинском небе — летел из Афин в Москву греческой авиакомпанией. Пролетал над Одессой. В самолёте на экране постоянно была карта движения, и наш маршрут проходил прямо над городом-героем, над городом у Чёрного моря. Когда летели над морем, я смотрел в иллюминатор и видел только сплошные облака. Но над самой Одессой случился большой и почти идеально круглый разрыв облачности, и я впервые так отчетливо и целиком увидел этот город с высоты десять тысяч метров. Увидел много кораблей на рейде, идущих кораблей, увидел порт, набережную. Всё было как на очень чёткой карте… Увидел лиманы. И снова были облака.

Я уже четыре с половиной года не бывал в Одессе. Мне стало так тоскливо! Мне стало так отчаянно грустно!.. Мне как-то особенно сильно пришло осознание того, что пролетаю над любимейшим и важнейшим для русской словесности и культуры городом, в котором к продаже запрещены мои книги и сам я запрещён к въезду… Да и пролететь-то я могу над ним в самолёте только иностранной авиакомпании. И Одесса мне показалась сверху очень маленькой. И как-то уж очень конкретной, как просто город на географической карте.
А Одессе всегда была безграничной… Этот город всегда был больше чем просто город с центром, набережной, пляжами, улицами, домами, окраинами… Я почувствовал как сам и как многие мои соотечественники осиротели без той Одессы, какой она была и какой перестала быть.

Одесса всегда была для каждого человека в России, даже в самых отдалённых своих уголках и краях, городом, с которым была связана радость и особое содержание. Люди, которые никогда не бывали в Одессе, всё равно знали хотя бы несколько одесских анекдотов и пытались их рассказывать, изображая некий одесский выговор. Любой встречный одессит, заехавший на крайний север или на самый дальний восток, всегда встречал особенное к себе отношение. От рождённого в Одессе всегда ожидали и подразумевали в нём обязательный острый ум и непременное остроумие. А также особенное содержание и смысл.

Читать далее…4 октября.

4 мая.

Здравствуйте!

Вернулся три дня назад домой и очень хотел рассказать о прошедших гастролях. Хотел рассказать о том, как проехал тысячу километров из Астрахани до Ростова по степям, которых прежде не видел. Хотел поведать о первых впечатлениях от города Астрахани… Есть что написать о Южно-Уральском снежном водовороте и кошмаре, в который нам с Мгзавреби довелось угодить в самый эпицентр… Много осталось дорожных и событийных впечатлений.

Но вернулся домой и понимаю, что не могу об этом писать. Переживания и мысли заняты другим. И было бы странно сейчас говорить о жутком погодном коллапсе, в который я угодил в Челябинске, так как никакие самые экстремальные и жуткие природные аномалии и катаклизмы не могут сравниться с тем, что происходит сейчас в Одессе и в Луганской, Донецкой областях. И что вообще творится во всей Украине.

Последние дни и недели, а особенно последние несколько дней меня просто душит чувство чудовищной несправедливости. Я хорошо помню свои юношеские ощущения и чувства времён холодной войны. Помню, как весь мир трактовал войну в Афганистане, потом события Чернобыльской катастрофы, да и вообще, любые события в СССР. Я тогда чувствовал несправедливость и обиду, хоть был и против той войны, и дышащий на ладан СССР не возбуждал во мне патриотизма. Но всё же я понимал, что та страна, в которой я родился, которую люблю и другую не знаю для всего остального мира видится и понимается, как империя зла, а мы, все её граждане, как мрачные, ничего не видящие, тупые и злые существа. Мне было обидно. Я остро чувствовал несправедливость. Хоть и мир был тогда другой, и я был юн.

Читать далее…4 мая.

Крым.

Здравствуйте!

Простите за внезапное исчезновение на несколько дней. Просто, у меня получилось довольно неожиданное приключение, во время которого я выходить СЮДА не мог (улыбка).

В пятницу был в Киеве, повстречался с журналистами, отметился на книжной ярмарке, провёл встречу с читателями и ночью, на машине, уехал в Одессу. В этот раз Киев встретил прохладной, почти холодной погодой с моросящим, более привычным для Питера, дождём. Зато в этот раз, наконец-то, не было ни одног