Бигуди.

Здравствуйте!

За окном падает совершенно рождественский снег, а снега и без того так много, что если бы вид за окном был открыткой или рождественской картинкой, то можно было бы сказать, что художник переборщил со снегом.

Ныныче ночью сыграем в самом старом клубе и одной из первых дискотек СССР, так называемой легендарной «Вагонке» (ДК Вагоностроительного завода)традиционный, завершающий год концерт. Когда-то в этих стенах я познакомился с Максимом Сергеевым и группой «Бигуди» в первом её составе. Было какое-то весёлое мероприятие на Вагонке, играла первоклассная музыка, за пультами стояли два молодых, забывно одетых парня в очках, и рядом с ними флегматично играл на гитаре очень похожий на некого скандинава гитарист. Мне сказали, что это группа «Бигуди», мы познакомились.

Если бы я знал тогда, что это знакомство полностью нарушит и изменит жизнь по крайне мере Максима Сергеева, вскоре разрушит небольшую, но весёлую компанию «Бигуди» в том самом её составе… Если бы я знал, что второй полностью калининградский состав группы, который участвовал в записи нашего второго альбома, попробует гастрольной жизни, переездов, неустроенности, жизни, когда то есть концерты, а то их подолгу нет, а главное, испытает тяжёлый момент выбора между такой профессиональной, кочевой, без внятных перспектив, надежд деятельности и калининградской оседлой и внятной жизнью… Если бы я знал тогда, что только Максим Сергеев решится полностью расстаться с прежней своей работой в Университете, периодическими ди-джействованиями и редкими концертами в тихом и уютном Калининграде и шагнёт в страшно нервное, рискованное и даже периодически нищенское и голодное поле профессиональной музыкальной деятельности… Если бы я знал, что и первому и второму составу «Бигуди» и нынешнему третьему во главе с Максимом будет суждено все эти годы ощущать обидное невнимание к их музыке, часто пренебрежительное и поверхностное отношение музыкальных критиков к тому, что они делали и делают и, в основном, несправедливо оставаться в тени моих текстов, которые никогда не появились бы без музыки Максима Сергеева и «Бигуди»… Если бы я знал, сколько переживаний, разрывов отношений, сколько казалось бы маленьких, но для отдельного человека глобальных трагедий и даже сломанных крыльев повлечёт за собой наше знакомство с ребятами, ничего не знающими о том мире, в котором я к тому моменту уже прожил и испытал немало… Если бы я это знал заранее, возможно я не подошёл бы и не познакомился бы с ними. Возможно, если бы этого не случилось, на две-три семьи было бы больше, и на несколько рождённых детей тоже.

И в то же время я держу наш новый альбом «Радио для одного» и понимаю его, как выдающийся результат нашей совместной работы. Какие-то наши совместные песни разошлись на цитаты, какая-то музыка Максима Сергеева с наших альбомов давно крутится в качестве заставок на разных региональных теле- и радио- каналах и люди к ней уже привыкли… Какая-то звучит в кино. Мы сыграли массу концертов… Трудно теперь сказать, надо было тогда знакомиться или нет, я не знаю. Наверное никто не знает.

Ваш Гришковец.

Радио для одного. Радио для тебя.

Здравствуйте!

Диктую по телефону из Днепропетровска. Через полчаса на сцену. Завтра поеду в Донецк. Это у меня будет четвёртая географическая точка в украинском путешествии. Чувствую как сильно изменилось настроение в стране по сравнению с прошлым годом. Чувствую, но пока сформулировать того настроения не могу. К тому же в разных городах настроения разные, в целом много ворчания. Но ворчат тоже по разному. Единственное, могу сказать, что ворчать стали тише. Ощущается какое-то затишье, даже не смотря на палатки на майдане. Все как будто не спешат с выводами о том что же ждёт страну в ближайшем будущем. Предположения однако делают неутешительные.

Но пока всё-таки не могу я понять некой общей атмосферы в стране. Впереди ещё Донецк, Мариуполь и Одесса, может быть удастся сформулировать то что пока только чувствуется.

Но я хочу сейчас не об этом. А хочу я предъявить вам ещё одну мою самую-самую любимую песню с нашего альбома «Радио для одного». По сути эта песня завершает наш альбом. Хотя в нём будет ещё одна совсем настоящая песня, в которой я говорить не буду ни слова и в которой Макс Сергеев прекрасно спел стихотворение Уильяма Блэйка. Так что в альбоме «Радио для одного» одна песня из десяти будет настоящей песней с очень хорошими стихами исполненными на языке оригинала.

А сейчас можете послушать песню, которая называется «Радио для тебя». Когда Максим показал мне эту музыку и я услышал как он спел и какие слова он написал, я какое-то время даже не знал как к нему обращаться. Потому что меня просто поразила та мелодия и то звучание, которого он добился. А не знал я как к Максиму обращаться потому что он превзошёл все мои ожидания.

Вот послушайте.

Радио для тебя

Эта песня будет последняя в альбоме. И самые последние слова, которые звучат в этой песне, на мой взгляд, самым лучшим образом завершат нашу новую работу. Альбом закончен. Серж Савостьянов сделал прекрасное оформление. Вот ещё одно произведение начинает свою жизнь уже отдельно от нас.

Ваш Гришковец

Радио для одного. Километры.

Здравствуйте!

Только что вернулся в Москву из Иркутска. В Иркутске было яркое осеннее солнце с кристально чистым осенним небом, а к Москве наш самолёт с трудом пробился сквозь низкую толстую облачность, которая почти лежит на земле. Зато тепло. В Столице тепло.

Устал смертельно. Что-то трудно дались эти сибирские короткие гастроли. Трудно они дались не по причине сложности исполнения спектаклей и концертов, а скорее из-за очень плотного и концентрированного общения. Чувствую, что переобщался (улыбка). Давно не виделся с красноярскими друзьями, да и с теми, с кем работал над фильмом  в Иркутске тоже не виделся давно. … В общем, общались,   многое накопилось… Да и что там… выпили  нормально и в Красноярске и в Иркутске.

Можете себе представить,с каким волнением, трепетом, а главное перегретым ожиданием смотрели фильм «Сатисфакция» те люди, которые над ним работали, и  с августа прошлого года ждали результата, при этом не видели ни одной предварительной рабочей версии картины. Их волнение было особенным. Для них это — первая и вполне возможно  единственная кинокартина. Они, конечно, очень хотели, чтобы кино получилось и не только потому что это был непростой труд, но и потому, что в зале рядом с ними сидели их друзья, родственники и знакомые. В конце концов, им в Иркутске жить (улыбка)… И с какой же радостью и гордостью они вышли к экрану по окончании фильма и получили свои заслуженные аплодисменты. Для кого-то это были первые аплодисменты в жизни. Два раза зал большого кинотеатра «Баргузин» был заполнен до отказа. И, понятное дело, что так могло быть всю неделю. Здорово!!! А иркутяне смотрели фильм с пристрастием, да и вообще, иркутяне — не самые щедрые на смех и яркое выражение чувств люди.

А ещё, очень важное для меня, для Бигуди событие произошло в Красноярске. Мы в первый раз сыграли концерт в театральном зале, в котором у публики не было возможности танцевать, курить и выпивать. Наши волнения перед этим концертом были связаны в основном с тем, что мы не имели подобного опыта и сильно сомневались, что нам удастся удержать внимание слушателей. … Но концерт получился просто удивительно хорошим. Мы намерены были играть не больше час сорока, и то — в лучшем случае, а играли два часа десять минут, и то — публика не очень хотела нас отпускать. В театре удалось отстроить очень хороший звук и добиться выразительной световой картины. Поэтому мы решили продолжать это дело, а значит те города, которые мы ещё не посещали, смогут нас увидеть и услышать.

Летел после  недели плотной работы и плотного общения, читал новости, журналы, читал «последнее слово» Ходорковского, читал и яркое и по-настоящему мужественное высказывание по этому поводу Димы Быкова в журнале «Профиль», читал про избиение журналиста Кашина, который, кстати, из Калининграда, читал и другие материалы и чувствовал, что непроизвольно играю желваками и поскрипываю зубами. Шесть часов летел над страной, где всё это происходит. Потом отложил газеты и в голове проговорил длинный суровый и довольно мучительный монолог. Теперь  я в столице, нужно немного отдохнуть, преодолеть пятичасовую разницу, войти в столичное время, собраться с мыслями и , наверное, высказаться. Но высказаться более взвешенно, чем я позволяю себе в собственных беззвучных монологах.

Послезавтра — большой концерт в Москве. Большой и очень ответственный. Сыграем то, чего ещё не играли. В частности, сыграем песню «Километры», с которой, возможно, будет начинаться наш альбом «Радио для одного». После шестичасового перелёта, после тысяч километров, оставленных позади хочу вам сегодня показать именно эту нашу новую работу. Послушайте.

Километры

Очень надеюсь, что вы меня не потеряли и не забыли за то время, пока я был в Сибири. Я снова вернулся.

Ваш Гришковец.

Астана. Екатеринбург. Гастроли.

Здравствуйте!

Хочу рассказать пару забавных эпизодов прошедших гастролей. На самом деле, забавных и совсем незабавных эпизодов каждый раз случается достаточно, но не обо всём стоит рассказывать. Так что, наверное, хорошо, что я сам не умею пользоваться компьютером и набирать тексты при помощи клавиатуры, а также не пользуюсь Твиттером, который считаю невероятно суетливой глупостью… А то владел бы и пользовался бы всем этим, так и закидал бы вас всякой бессмысленной и сиюминутной информацией. А так — не владею, и спустя неделю понимаю, о чём стоит писать, а о чём точно не стоит… Обрадуюсь чему-нибудь или рассержусь — так и потянет об этом сказать… А через пару дней понимаю: а не стоит и не стоило на это тратить ни своего, ни тем более вашего времени.

Так вот, недавно впервые играл спектакли в Астане. На первый спектакль пришёл премьер-министр Казахстана, и, как мне сказали, ещё ряд министров. По этому поводу дирекция театра очень нервничала, волновалась и предприняла беспрецедентные усилия по наведению чистоты и порядка. Вплоть до мытья лестницы и центрального входа с мылом. Но это нормально. Это обычное дело. В этом нет ничего нового… Но вот охраны в театре и вокруг театра было очень много. Меня даже сначала не пускали в театр. Даже когда поняли, что я артист — всё равно не пускали. Мой аргумент, мол, если меня не пустите, то того спектакля, на который, собственно, и пришло их руководство, не состоится, озадачил не пускающих меня людей в штатском. Но всё равно они продолжали ждать магических звуков из своих хриплых раций. В итоге, меня в театр с неохотой пустили, но перемещение моё по зданию было ограничено. И людей в штатском в коридорах было предостаточно.

Но самое забавное случилось незадолго ДО спектакля. Минуты за три до третьего звонка, то есть, ещё до начала спектакля, ко мне в гримёрную зашли два явных «сотрудника» и сказали: пройдите на сцену. Я удивился и сказал им, что, насколько я понимаю, ещё рано, и что на сцену меня всегда приглашает администратор или помощник режиссёра. Для них мои слова были явно китайской грамотой, и они просто повторили: пройдите на сцену. Тогда я им сказал, что ещё не было третьего звонка, и на сцену выходить рано. В ответ я услышал: «на сцену пройдите!» Тут я уже рассредился, попросил оставить меня в покое, и что я пойду на сцену тогда, когда публика будет в зале, т.е после третьего звонка и по команде администратора. «Сотрудники» растеряно переглянулись и сказали мне: «пройдите, пожалуйста на сцену, министры уже сидят!»

Когда после третьего звонка и после команды администратора я вышел на сцену, то первым делом рассказал публике о том, как меня не пускали в театр. Про двух сотрудников у меня в гримёрной рассказывать не стал. В противном случае, думаю, что мой спектакль был бы менее смешным, чем рассказ о двух олухах и конечно же о каком-то слишком рьяном их начальнике.

А в Екатеринбурге после концерта с Бигуди меня очень насмешил и даже впечатлил один зритель… К слову, нам впервые удалось в Екатеринбурге сыграть полноценнный концерт. То есть, концерт в большом клубе, с хорошим звуком, светом и прочими концертными атрибутами. До этого нам всё приходилось играть по каким-то не вполне удобным, а главное, маленьким заведениям. Так вот, после концерта ко мне подошёл совершенно пьяный, очень весёлый толстый человек. Он сообщил, что он старше меня, что он музыкант… То, что он музыкант, было видно по бороде и настоящей гриве волос. То есть, по внешнему виду было ясно, какую музыку любит и играет этот человек. Он радостно обнял меня, сказал, что концерт был супер, что он никак не ожидал такого драйва, такого звука и таких классных музыкантов от такого зануды, как я. Не ожидал, что я буду так скакать, да ещё так долго… И напоследок он сказал: «У меня с утра зуб болел, думал, завтра идти его выдирать. А тут концерт так понравился, да ещё вискаря накатил… А зуб болит. Короче… чтобы зуб не мешал, я его прямо во время концерта взял и выдрал!». В подтверждении своих слов он достал из нагрудного кармана рубашки чёрный зуб, с торчащими корнями и, открыв рот, продемонстрировал то место, откуда этот зуб был извлечён. Мы с ним выпили и расстались, очень довольные друг другом. Благо, зуб он мне дарить не собирался, а положил его обратно в карман.

Кстати, о концертах… В начале ноября, уже скоро, в Красноярске нам с Бигуди предстоит совершенно новое дело. Мы впервые в нашей практике сыграем концерт в театре. То есть, так называемый «сидячий» концерт. Нас очень давно просили и предлагали нам концерты такого формата. Но мы отказывались. Мы не понимали, как это можно играть такой концерт в зале, где люди сидят и не имеют возможности двигаться, танцевать, да и выпивать, в конце концов. Но в этом году мы решили попробовать новый для себя формат.

Почему мы согласились? Да просто по той причине, что кроме Москвы, Питера, Калининграда и ещё нескольких городов либо нет соответствующих нашим требованиям и условиям клубов, либо если они и есть, то они, как правило, ориентированы на другую музыку, и НАША публика туда не ходит. В общем, большинство городов страны, а также Украины, остаются без наших концертов, потому что их попросту негде проводить в соответствующих условиях. Так же часто, а точнее, почти всегда есть проблемы со звуком. А в нашем случае хорошей звук просто необходим. Вот мы и решили попробовать сыграть театральные концерты, которые в ноябре произойдут в Красноярске и в Киеве. Разумеется, это будут не точно такие же программы, которые мы играем в больших клубах Москвы и Питера, куда приходит пара тысяч человек и очень активно себя ведёт. Для театров мы готовим более лирическую программу с более прозрачным и чистым звучанием. И расчитываем создать соответствующую атмосферу. Опыт этих двух концертов, безусловно, покажет нам наши перспективы такого вида концертного существования. И в Красноярске, и в Киеве мы играли концерты, но понимаем, что можем сыграть много лучше, потому что те клубы, где мы играли, были для нас тесноваты, и предоставленный нам звук (то есть, оборудоание и прочее) не соответствовал нашим музыкальным возможностям. В общем, мы с волнением ждём этих двух концертов и очень надеемся, что задуманное получится.

А в Калининграде пасмурно и тепло. Золотая осень ещё не облетела до конца. Но город становится всё более прозрачным, и всё отчётливее проступают во многом обшарпанные, но милые фасады. За окном ватага здоровенных и очень смышлёных местных ворон обдирает остатки грецких орехов с дерева. Хорошо дома. Очень хорошо.

Ваш Гришковец.

24 июня 2010

Здравствуйте!

Ну вот, для меня рабочий сезон закончился. Вернулся домой. А тут холодно и дожди. Но ничего. Вчера поел домашней окрошки… Холодненькой, из холодильника. И хоть жары за окном нету, но окрошка для меня — это точно вкус лета. А ещё, вчера, наконец-то, от начала и до конца, под окрошку, посмотрел футбол. Я совсем не болельщик, но чемпионаты мира смотрю по возможности целиком. Это же такой праздник!

А после концерта в Саду Эрмитаж, утром, улетели мы в Новосибирск, где было +35С, и по изнурительной дороге отправились в городок Яровое Алтайского края. Это не село, это маленький городок, почти на границе с Казахстаном. В нем когда-то родился и вырос Гена Бачинский. Приехали мы в Яровое, а там было +40С.

Город Яровое находится на берегу озера Яровое. Долгие годы городок был закрытым из-за оборонного предприятия, и наверное поэтому я никогда не слышал, родившись и прожив больше тридцати лет в Сибири, про это озеро. А это удивительное озеро. Оно почти правильной круглой формы, и оно солёное. Оно не такое солёное, как Мёртвое море в Израиле. Но всё-таки чертовски солёное. Гораздо солонее любого океана. И, при этом, купание в нём намного приятнее, чем в Мёртвом море. Это уж поверьте мне. Удивительное место.

Но приехал я туда не купаться, а сыграть концерт и спектакль. Просто два моих приятеля, которые родом из Ярового, лет пять тому назад затеяли, казалось бы, совершенно неподъёмное дело: они решили сделать из Ярового сибирский курорт. То, что я увидел в Яровом, я никак не ожидал увидеть. И никак не думал, что такое можно сделать всего за пять лет. Кажется, что там курортная жизнь и прекрасные пляжи были всегда. А на самом деле, мои товарищи выровняли берега и привезли сорок тысяч КАМАЗов песка, оборудовали пляжи, сделали самый современный в Сибири открытый аквапарк, построили домики, рестораны, концертные площадки. Я практически ни разу не видел, чтобы кто-то из моего поколения не на словах, а на деле так возрождал и любил свою малую Родину. Я видел, как строили часовни, церкви, видел, как давали деньги на обустройство своей бывшей школы. Но чтобы так вдохнуть новую жизнь в свой родной город… такого я не видел. В Яровом живёт тысяч двадцать-тридцать местных жителей. А за прошлый год там отдохнуло больше двухсот тысяч. И едут из Новосибирска, Барнаула, Кемерово, Новокузнецка и даже из Омска и Томска.

Люди могли бы поехать и в Сочи или в Крым, но как же людям приятно отдыхать в хороших условиях «у себя». Потому что сибиряки ощущают себя на берегах Ярового не у кого-то, а «у себя».

Непонятно, насколько ребятам хватит сил содержать всё это хозяйство, поскольку сезон, всё-таки, длится не более двух с половиной месяцев, а остальное время построенное ими простаивает. Они хотят развивать и зимние варианты отдыха, и лечение, и прочее. Но это очень сложно… И всё равно, я очень впечатлён тем, как люди занимаются, любят и надеются. И как я устал от того, что, в основном, вижу и слышу, с каким пренебрежением и чуть ли не с брезгливостью люди говорят о своих родных городах, посёлках и деревнях. Как не хотят иметь с ними ничего общего. При этом, по возможности, разворовывают и опустошают свои родные места… А дети их зачастую даже не знают о том, где родились их родители.

Видел там, в Яровом, пятиэтажку, в которой на первом этаже крайнего подъезда жил Гена Бачинский. Типичная такая хрущёвка силикатного кирпича. Типичный дворик, маленький городок. А Гена тоже с большой теплотой говорил о своём родном месте. Мы, наверное, поэтому с ним тут же сразу и подружились.

Кстати, в Яровое мы приехали — было +40С, а на следующий день было уже +14С и ливень. Вот такова Сибирь-матушка. Среднего практически не бывает.

Ну, я теперь дома, так что буду ЗДЕСЬ часто.

Ваш Гришковец.