21 марта.

Здравствуйте!
Два дня, вчера и позавчера, журналисты многих изданий и телеканалов, а также радиостанций, с бессмысленным упорством названивали мне и просили сначала прокомментировать ответ Сергея Шнурова (Шнура) на моё, назовём его критическим, высказывание о лидере группировки «Ленинград», а потом стали спрашивать, не вижу ли я прямой связи между моим критическим высказыванием и объявлением, которое сделал Шнур вчера, о том, что закрывает проект «Ленинград» и объявляет гастрольный тур прощальным. Меня спрашивали, не чувствую ли я своей вины и ответственности за столь неожиданное решение, озвученное Сергеем Шнуровым.

Меня, конечно, всё это позабавило. В первую очередь, стихотворный ответ Шнура мне. Ответ обезоруживающе дружелюбный, в тот же самое время лукавый, однако в нём отчётливо слышно то, что Сергея моё высказывание задело. Это слышно, потому что он в своём стишке говорит ровно об обратном…

Ну а то, что он на следующий день после обращения ко мне объявил о завершении концертной деятельности группировки «Ленинград»… Это точно со мной никак не связано. Каким бы шоу-бизнес не был, шоу – это всё-таки бизнес. А в бизнесе всё по плану. Сергей – человек давно и весьма продуманный, прагматичный и невероятно коммерчески успешный. Как менеджер собственной деятельности он действует безошибочно. Поэтому никак не могу связать его решение о прощальном туре с чувствительной реакцией на какую-то критику… Просто совпало. Случайность.

А вам я предлагаю посмотреть продолжение январского интервью, в первой части которого я говорил о Шнуре.

Если в связи с этим куском ещё зимнего разговора произойдут какие-то непредвиденные реакции, то сие тоже будет случайностью. Хотя, думаю, что у всех есть знакомые, приятели или друзья, которые уверены, что они больше остальных понимают про жизнь… Люди, которые больше других понимают про жизнь, очень любят глубокомысленно говорить, делая при этом серьёзные и почти трагические физиономии: «Знаете! Ничего случайного не бывает!»

Ваш Гришковец. 

14 марта.

Здравствуйте! 

Что-то совсем я забросил дневник. Сплошные гастроли, переезды… А после работы в родном городе и в сибирских условиях так до конца и не пришёл в себя.          

Однако могу поделиться разнообразными соображениями и высказываниями… Ещё в начале года, в январе приезжали в Калининград журналисты, как это не удивительно из Казахстана, которые очень хотели сделать со мной увесистое интервью. Хотели и сделали. Интервью получилось по-настоящему большое, поэтому бравшие его разбили нашу беседу на части.          

Разговор проходил в весьма комфортной для меня обстановке и условиях. Я редко встречаюсь с журналистами вообще и ещё реже в Калининграде, где живу. Мне было приятно и спокойно беседовать в Калининграде в здании с видом на Калининградский порт и корабли… Вот я и высказался. Свободно, без особых обиняков. О многом. О том, о чём не находил возможным или нужным говорить в других обстоятельствах.          

Только поймите, этот разговор происходил в январе, ещё до вручения премии Оскар. К тому же я только-только посмотрел «Богемскую рапсодию» и меня переполняли гнев и отвращение к этой фальшивке. В этом интервью мне хватило спокойствия высказаться про Шнура… ну и ещё о чём-то я смог поговорить. Найдёте время — посмотрите… 

А мне нужно идти на сцену. Сегодня снова буду играть «Предисловие». Какой-то удивительный и непонятный мне у меня получился спектакль. Он растёт. Он постоянно удлиняется по времени. На премьере я играл его один час пятьдесят минут. Вчера в Твери он шёл два часа сорок две минуты. Я пытаюсь ускорять темп, я постоянно стараюсь его сокращать… А он всё растёт и растёт. В нём постоянно возникают какие-то новые фрагменты и смыслы. Это первый неуправляемый мною спектакль. Но именно его сейчас зрители и хотят видеть.

Там, где я гастролировал и буду гастролировать очередная холодная весна. Желаю, чтобы она поскорее стала тёплой.

Ваш Гришковец.

27 февраля.

Здравствуйте!

Когда-то, двадцать лет назад, я уезжал из Сибири, из Кемерово в Калининград, и раздал или просто оставил в родном городе все меховые шапки, меховую верхнюю одежду, обувь на меху и подштанники.

Уезжая, я заявил всем и самому себе, что за тридцать два года жизни в Сибири я достаточно намёрзся и больше настоящую тяжёлую зимнюю одежду и обувь носить не буду. Для меня отныне будут существовать только шляпы, кепки, длинные шарфы, демисезонные пальто и куртки, тонкие перчатки и обувь без утепления. Я расставался с родными морозами навсегда. 

Как-то в повести «Реки» я написал о том, что удивлялся иностранцам, которые в сильные морозы могли гулять по Москве или, если судьба их заносила в мои родные края, то и по Сибири в легкомысленных вязаных шапочках, коротких цветных курточках, лёгких брюках, явно без подштанников, и в каких-то замшевых ботинках. Некоторых я видел даже вовсе без шапок, а с мохнатыми наушниками на голове. Они гуляли, фотографировали, не горбились от мороза, а наоборот, были румяные, весёлые, и мороз явно доставлял им радость, как некая российская достопримечательность. Вокруг них же шли мои соотечественники, ссутулившиеся, скукожившиеся, мерзнущие в своих длинных пальто, пуховиках, мохнатых шапках и увесистой обуви. Я тогда думал: как же этих иностранцев не пробирает, не прихватывает наш мороз? Почему он нас только пробирает до костей, обжигает носы и покрывает инеем нам воротники и шапки, а этим иностранцам хоть бы что?…

А потом я понял… Это не их мороз! Вот он их и не берёт. Это наш мороз! Уезжая из Сибири навсегда, я думал, что расстаюсь с морозом, как и с родными краями, что теперь мороз перестанет быть моим и будет мне нипочём.

За двадцать лет я много раз ездил на гастроли в Сибирь, на Крайний Север, в Забайкалье и на Дальний Восток в самые холодные месяцы. Однако, я никогда специально для этих поездок не одевался. Ехал в шляпах, кепках и демисезонной верхней одежде. Никогда не испытывал по поводу морозов никаких неудобств. Даже в Норильске в минус пятьдесят четыре. А что? Десять метров от двери гостиницы до машины можно пробежать даже в пижаме в любой мороз. 

Читать далее…27 февраля.

17 февраля.

Сегодня у меня день рождения… Большую часть января и половину февраля прожил в родном городе Кемерово. Ставил спектакль «Весы» с кемеровским и новокузнецким драматическими театрами. Пережил за время этой работы многое. И вот написал текст, посвящённый этим переживаниям.

Это очередной текст написанный мною ко дню рождения. Эссе. Или длинный тост. Как всегда — обращённый к детству. «Деревья не были большими».

  Деревья не были большими.

                                                      1.

Я впервые за двадцать лет вернулся в город, в котором родился… Нет, я приезжал в Кемерово много раз после того, как уехал далеко в Калининград. Уехал жить. Уехал навсегда. 

Но я впервые за эти годы вернулся надолго, на месяц, и чтобы поработать. Приехал поставить спектакль в областном драматическом театре, в котором когда-то с детским садом ходил на сказки, потом школьником на скучные, унылые и непонятные мне спектакли. Театр сей описан мною в романе «Театр отчаяния. Отчаянный театр». Ещё я впервые жил в родном городе долго в гостинице. В той самой, которая на набережной, и которая описана мной в рассказе «Шрам». Именно в той, которая казалась мне прежде чем-то из недоступной жизни. 

Я впервые жил на набережной реки Томи, которой посвящена повесть «Реки». На эту набережную когда-то меня возили родители с окраины. Мы ездили на набережную, чтобы погулять. Всегда ехали нарядные, и я каждый раз предвкушал мороженое и радость выходного дня. 

В Кемерово мало красивого. Но набережная красивая. И ведущие к ней улицы красивые, особенно, улица Весенняя, которая заканчивается памятникам Героям войны и Вечным огнём. У этого огня я давным-давно стоял в почётном карауле старшеклассников и страшно гордился тем, что мне выпала такая честь. 

Читать далее…17 февраля.

10 января.

Продолжение истории про англичан на новогодней ёлке. Часть третья.

Здравствуйте!

Спешу завершить новогоднюю историю пребывания наших английских друзей в новогоднем Калининграде.  

С 30-го декабря по 5-е января Калининградская погода продемонстрировала практически весь спектр своих возможностей. В новогоднюю ночь было 3-4 градуса тепла. То начинался, то заканчивался дождик. Первого января шёл дождь, прекратившийся к вечеру. Второго января, к утру, посыпал мелкий снег, а потом начался сильнейший ураган. Такой сильный, что калининградский аэропорт несколько раз за сутки закрывался и работал по фактической погоде. Третьего навалило снега, и наши англичане порадовались тому, что увидели настоящую русскую зиму.

Мы не стали их разочаровывать и рассказывать, что настоящая русская зима не в Калининграде, на древне-Восточно-Прусской земле, а существенно восточнее. Они всё равно не смогли бы себе представить мороз в 30 градусов, да с ветерком. Им достаточно было и минус трёх. Главное – снег. Хотя, они говорили, что в их краях снег зимой бывает, и часто. Но всё же в сознании англичан русский снег – более настоящий, чем английский.  

На следующий день после во всех смыслах удавшейся вечеринки мы запланировали для наших английских гостей экскурсию по городу. Но ураган был такой силы, что в центре города упало несколько деревьев. В экскурсии смысла не было никакого. И менее всего мы хотели подвергнуть опасности подданных Её Величества. Пришлось перенести экскурсию, и полдня неторопливо чаёвничать и беседовать. К вечеру я понял, что уже устал от длящегося третьи сутки урока английского, осознал, что обращаюсь к детям по-английски, а к приезжим англичанам по-русски и страшно захотел переключиться на сугубо русское общение. 

К счастью, поступило приглашение в итальянский ресторан. Мой приятель и его жена позвали поужинать. Я сказал, что буду с англичанами, а мой друг сказал, что он на ужин возьмёт свою сестру, которая владеет английским в совершенстве, и вообще переводчица.  Как же я обрадовался! Потому что ураган за окнами не унимался, а английское чаепитие стало для меня уже просто настоящей трудной работой. Нет! Наши англичане оставались приятными и симпатичными. Просто в моей голове уже перемешался русский и английский, и я начал думать на этой убогой смеси. 

Итальянский ресторан… Если кто-то приедет в Калининград и захочет наверняка хорошо поужинать, ступайте в ресторан LaStoria (Это просто рекомендация. Мы его посещаем семьёй. Никакого практического интереса или скидки я за эту рекомендацию не имею… Это просто дружеская рекомендация). Так вот, итальянский ресторан стал ещё одним удивлением для наших англичан. Они в один голос заявили, что таких вкусных равиолей с лососем не пробовали никогда прежде… 

Читать далее…10 января.