21 марта.

Здравствуйте!
Два дня, вчера и позавчера, журналисты многих изданий и телеканалов, а также радиостанций, с бессмысленным упорством названивали мне и просили сначала прокомментировать ответ Сергея Шнурова (Шнура) на моё, назовём его критическим, высказывание о лидере группировки «Ленинград», а потом стали спрашивать, не вижу ли я прямой связи между моим критическим высказыванием и объявлением, которое сделал Шнур вчера, о том, что закрывает проект «Ленинград» и объявляет гастрольный тур прощальным. Меня спрашивали, не чувствую ли я своей вины и ответственности за столь неожиданное решение, озвученное Сергеем Шнуровым.

Меня, конечно, всё это позабавило. В первую очередь, стихотворный ответ Шнура мне. Ответ обезоруживающе дружелюбный, в тот же самое время лукавый, однако в нём отчётливо слышно то, что Сергея моё высказывание задело. Это слышно, потому что он в своём стишке говорит ровно об обратном…

Ну а то, что он на следующий день после обращения ко мне объявил о завершении концертной деятельности группировки «Ленинград»… Это точно со мной никак не связано. Каким бы шоу-бизнес не был, шоу – это всё-таки бизнес. А в бизнесе всё по плану. Сергей – человек давно и весьма продуманный, прагматичный и невероятно коммерчески успешный. Как менеджер собственной деятельности он действует безошибочно. Поэтому никак не могу связать его решение о прощальном туре с чувствительной реакцией на какую-то критику… Просто совпало. Случайность.

А вам я предлагаю посмотреть продолжение январского интервью, в первой части которого я говорил о Шнуре.

Если в связи с этим куском ещё зимнего разговора произойдут какие-то непредвиденные реакции, то сие тоже будет случайностью. Хотя, думаю, что у всех есть знакомые, приятели или друзья, которые уверены, что они больше остальных понимают про жизнь… Люди, которые больше других понимают про жизнь, очень любят глубокомысленно говорить, делая при этом серьёзные и почти трагические физиономии: «Знаете! Ничего случайного не бывает!»

Ваш Гришковец. 

14 марта.

Здравствуйте! 

Что-то совсем я забросил дневник. Сплошные гастроли, переезды… А после работы в родном городе и в сибирских условиях так до конца и не пришёл в себя.          

Однако могу поделиться разнообразными соображениями и высказываниями… Ещё в начале года, в январе приезжали в Калининград журналисты, как это не удивительно из Казахстана, которые очень хотели сделать со мной увесистое интервью. Хотели и сделали. Интервью получилось по-настоящему большое, поэтому бравшие его разбили нашу беседу на части.          

Разговор проходил в весьма комфортной для меня обстановке и условиях. Я редко встречаюсь с журналистами вообще и ещё реже в Калининграде, где живу. Мне было приятно и спокойно беседовать в Калининграде в здании с видом на Калининградский порт и корабли… Вот я и высказался. Свободно, без особых обиняков. О многом. О том, о чём не находил возможным или нужным говорить в других обстоятельствах.          

Только поймите, этот разговор происходил в январе, ещё до вручения премии Оскар. К тому же я только-только посмотрел «Богемскую рапсодию» и меня переполняли гнев и отвращение к этой фальшивке. В этом интервью мне хватило спокойствия высказаться про Шнура… ну и ещё о чём-то я смог поговорить. Найдёте время — посмотрите… 

А мне нужно идти на сцену. Сегодня снова буду играть «Предисловие». Какой-то удивительный и непонятный мне у меня получился спектакль. Он растёт. Он постоянно удлиняется по времени. На премьере я играл его один час пятьдесят минут. Вчера в Твери он шёл два часа сорок две минуты. Я пытаюсь ускорять темп, я постоянно стараюсь его сокращать… А он всё растёт и растёт. В нём постоянно возникают какие-то новые фрагменты и смыслы. Это первый неуправляемый мною спектакль. Но именно его сейчас зрители и хотят видеть.

Там, где я гастролировал и буду гастролировать очередная холодная весна. Желаю, чтобы она поскорее стала тёплой.

Ваш Гришковец.