Не получается быть европейцем.

Здравствуйте!
Вот отпуск заканчивается. А я в очередной раз убеждаюсь, что очень хочу отдохнуть по-европейски, и ни черта у меня не получается.

Уже давным-давно, как только я впервые соприкоснулся на летнем отдыхе с европейцами, я сразу захотел научиться отдыхать, как они, действовать, как они, распределять свои временные, физические и финансовые возможности, как они. Нет!!! Результат даже не нулевой, а отрицательный.

Что я имею в виду?…
Во-первых, европейцы умеют вставать рано, когда летний зной ещё не вжарил и не стал опасен раковыми заболеваниями кожи, и отправляться на утреннее купание и солнечные ванны. При этом они не ленятся тратить время, чтобы тщательно намазаться именно утренним кремом для загара.

Они умеют долго и неторопливо плавать, не снимая солнечных очков и шляп, беседовать в воде, а потом загорать обязательно в лёгкой тени зонтика с книгой в руках.

Они умеют вовремя отобедать, поспать, сходить на вечернее купание, не перепутав утренний крем для загара с вечерним, а потом переодеться в лёгкие льняные ткани и явиться к ужину. При этом, умудряются заказать на ужин то, чего не ели в обед, запить это бутылкой вина на четверых, потом выпить по коктейлю, очень при этом веселясь, и непрерывно разговаривать с теми, с кем ещё утром беседовали, купаясь, в море. И так две недели…

У меня так не получается. Я не могу так рано проснуться, потому что перед этим непременно поздно усну по причине нового знакомства и бессчётного количества коктейлей.

Я выхожу к морю в самую жару, конечно же, забыв крем или взяв не тот. Затем я очень быстро куда-то плыву и быстро выхожу на берег, потому что плаваю нетехнично, моментально устаю, а главное – мне не весело. Мне никогда не удаётся установить зонтик, чтобы под ним было удобно и комфортно.

Читать у меня на пляже не получается. Без солнцезащитных очков слишком ярко, а в очках слишком темно. Мне сразу становится невыносимо жарко. Никогда не могу найти удобного положения на лежаке. Если читаю сидя, то быстро затекают ноги, и с носа на книгу падает пот. Если лёжа на животе, то пот опять капает. А если на спине – то засыпаю и обгораю… Хотя обгораю в я любом случае.

К тому же читать на пляже никогда не получается. У нас не продаются книги, подходящие для пляжного отдыха, они продаются в Европе. Книги, которые я беру к морю либо очень глупые, либо слишком умные. А у европейцев книжки нарядные и всегда бестселлеры.

Читать далее…

Посвящение Жванецкому в день рождения.

Здравствуйте!
Михаил Михайлович принял мой подарок и с радостью разрешил опубликовать моё ему посвящение. Вот оно. Ещё раз, с Днём Рождения Михаил Михайлович!!!

ПОПЫТКА РАЗГОВОРА БОГА С ЖВАНЕЦКИМ

Читать далее…

17 февраля.

17 февраля. 2017 год. Мне сегодня 50. К этому дню, дате и новому моему временному рубежу я написал… это произведение. Это посвящение времени, но ни в коем случае не возрасту.


Я живу давно.

Вот мне и 50 лет. Полвека. Что это значит? А это значит лишь то, что я живу давно. Вот и всё.
Я не подвожу итоги. С какой стати? Я не чувствую в себе признаков старости. Я не ощущаю себя пожилым человеком. Просто я знаю, что живу давно. Полвека. Есть именно это знание. Особых ощущений пока нет, но само это знание удивляет.

Несколько лет назад я заметил, что работники железной дороги, метрополитена и коммунальных служб практически перестали обращаться ко мне «молодой человек». А на сегодняшний день и вовсе прекратили. До 45 лет я слышал такое к себе обращение часто.
В зеркале я не вижу существенных отличий от того, что в нём отражалось пять лет назад, но людям виднее.

Глядя на тех, кому также, как мне, 50 или около того, я чаще всего думаю, что их полтинники гораздо очевиднее моего, и что мне пока мой возраст ни за что не дать. Но люди его мне дают. А молодые дают даже с перебором. Легко и щедро.

Моему деду Борису Васильевичу, когда я родился, было 48. И он сразу стал Дедом. Когда ему исполнилось 50, я уже вовсю его звал Деда – и больше никак. Деда был старый. Он всегда был для меня старым.

В школьные годы, в годы юности человек, которому 50, ощущался бесконечно взрослым, а то и просто стариком, в зависимости от внешнего вида, количества зубов, волос и состояния одежды. Вот и мне 50. А я знаю, что директору нашей школы, когда я из неё выпускался, не было и сорока шести. Но она была директор школы! Тётка. Почти бабка, для нас семнадцатилетних.

Я давно живу. Я родился в год пятидесятилетия Февральской и Октябрьской революций. Теперь 50 мне, а революциям исполняется 100.

Когда-то на уроках истории мне казалось, что революция была давным-давно, хотя к нам приходили в школу старенькие люди, которые революцию, по их словам, вершили в наших далёких от Петрограда таёжных местах. Я смотрел на тех людей как на одряхлевших былинных богатырей.

Революция была в моём сознании таким великим событием, что казалась чем-то древним и незапамятным, наряду с Куликовской битвой. Ну а то, что было до революции, казалось мрачным, тёмным, беспросветным и древним, как времена до нашей эры. Так что поэт Некрасов виделся мне в истории где-то рядом с Гомером. Только Некрасов был помрачнее. А дореволюционная история казалась куда беспросветнее весёлых и интересных мифов Древней Греции.

Читать далее…

15 февраля.

Здравствуйте!
Вот буквально на днях мне исполнится 50 лет. Юбилей, как ни крути. В сущности – первый юбилей. 20, 30, 35 лет, даже 45 – какие это юбилеи? А я их и не отмечал каким-то особенным образом. Разве что в тридцать лет в первый раз в жизни по-настоящему напился до потери сознания.

В этот раз думал сделать что-то особенное. Думал об этом заранее. Несколько лет. Нет-нет, да и думал: а как я отмечу свои полвека? Но никаких конкретных идей не было. Ждал, что идея придёт сама, что появится какое-то особое торжественное ощущение, придёт понимание значения надвигающейся даты…

Ничего не появилось, не пришло и до сих пор не ощущается. Так что ничего особенного делать не буду. Просто соберутся, как обычно, на мой день рождения, люди, которые хотят меня поздравить. В этот раз их соберётся немногим больше обычного. Вот и всё. Какого-то государственного внимания к моему юбилею тоже, к счастью, не проявлено. Чему я искренне рад.

Три последних дня писал текст на тему прожитых полвека. Этот текст не о возрасте, это текст об ощущении прожитого времени. Это высказывание о том, что и я ощущаю как давнее и недавнее, как важное и неважное, как любимое и забытое. Получилось эссе и даже ода пережитому… Прочту это произведение друзьям в свой день рождения. И здесь опубликую тогда же.

Вообще-то я часто писал какие-то тексты для того, чтобы прочесть их друзьям и знакомым 17-го февраля. Нынешний получился самый содержательный и длинный. Оно и понятно. 50 лет. Хотя… мне так странно об этом говорить. 50 лет…

Но фактически эта неделя – последняя моя неделя в возрасте на пятом десятке. Следующая будет уже на шестом.
Ваш Гришковец.

P.S. А вот два образца текстов, которые я писал в течение нескольких последних лет для того, чтобы прочесть друзьям в день рождения. Будет время, прочтите.

День рождения, или Немного о цифрах.

Человек прекрасен! Ода

Про итальянцев в России.

Как же глубоко, в какой бездонной и недосягаемой нашей глубине коренится и кроется провинциальное наше почтение, восхищение и даже поклонение перед иноземным и европейским. Как сильны при всей нашей самоуверенности и разухабистости наши сомнения в самих себе. И как ловко этим пользуются те самые пресловутые европейцы, которые эти наши поклонение и неуверенность разглядели и поняли! Как бессовестно и с удовольствием играют на наших этих струнах всякие проходимцы и разные жулики, пользуясь нашей влюбчивостью и какой-то странной нашей неуклюжей деликатностью.

В каждом областном центре или республиканской столице по всей огромной нашей державе обязательно найдётся хотя бы одно заведение — ресторан, кафе, про который непременно скажут: «А у нас есть в городе заведение, где шеф-повар из Италии», — и этого будет вполне достаточно, чтобы означенный ресторан или кафе числились в городе самым модным и самым дорогим местом общественного питания.

Из какого города Италии тот самый шеф-повар, итальянец ли он, и давно ли он из Италии приехал, был ли он вообще хоть раз в Италии – этого никто не знает, потому что никто об этом не спрашивал. Из Италии – и шабаш. Следующим по степени модности идут заведения, где шеф-повар из Москвы… Из какого ресторана Москвы, из какого округа или района – это тоже не важно. Главное, что из столицы… Но повара из Италии, конечно, гораздо выше котируются, чем любой, якобы, московский повар.

Когда я приезжаю в очередной уездный город и меня, конечно же, опасаясь моей иногородней капризности, зовут в некое итальянское заведение, я уже категорически отказываюсь. Я не хочу в очередную «Венецию», «Наполи», «Портофино» или «Сан-Ремо». Я видеть уже не могу нарисованные на стенах подобных заведений фрески с куполами, Колизеем или гондолами. Я не хочу читать написанное под копирку меню. При этом, как правило, такие заведения тоскливо полупустые и в них всегда звучит один и тот же набор итальянских шлягеров семидесятых годов.

Но больше всего я боюсь, что в силу того что я не ежедневный и значимый посетитель, ко мне выбежит итальянский шеф-повар. Не хочу видеть этого молодого или не очень молодого, но обязательно очаровательного человека с густой или очень редкой, но обязательно набриолиненной шевелюрой… Толстого или худого, но обязательно улыбчивого, с блестящими и даже искрящимися глазами, в безупречном фартуке и невероятно подвижными руками. Я не хочу видеть его страшную радость по поводу моего прихода, слышать его уверенное обещание, что сегодня он приготовит для нас что-то своё фирменное, и у него есть для этого немного особых приправ, которые он привёз с собой, и сыр, и даже масло, которое дала ему в дорогу его матушка.

Читать текст целиком на INSIDER.MOSCOW.