«Сатисфакция», премьера в Москве.

Здравствуйте!

Ну вот и дожили мы до настоящей премьеры нашего кино!!!

А в данный момент я еду из Краснодара в Ростов. Как нарочно к моему приезду похолодало. Но настроение, не смотря на дикую усталость абсолютно счастливое.

Предпремьерный показ в Москве прошёл суматошно. А в Москве всё так. На этом показе было много журналистов и какой-то привыкшей к премьерам и презентациям публики, которая приходит на фильмы чтобы отметиться. И такой публики в Москве тоже предельно много. Жаль, что все те, кто делал фильм не имеют той радости, которую испытываю я, присутствуя в кинозалах тех самых городов, которые проехал. Потому что в этих залах есть та реакция и та атмосфера, которую мы ждали и на которую надеялись. А ещё, как это ни странно прозвучит, ещё и оборудование в тех самых региональных кинотеатрах, в которых я был, намного лучше, современнее и гораздо лучше настроено, чем в московском кинотеатре, где у нас была премьера.

Но всё равно я счастлив от нашего московского показа, потому что наконец-то пришли друзья, театральные коллеги, приятели, которые очень ждали и ожидание которых было перегрето. Вот они как раз волновались гораздо сильнее нас, потому что то, что касается встречи с нашим кинематографом всегда связано либо с перегретыми ожиданиями, либо с разочарованием. Как же боялись разочарования наши друзья и приятели. И как же они были рады, что мы их не подвели.

А ещё на фильм приходил очень важный и для меня абсолютно знаковый зритель… Михаил Михайлович Жванецкий. То, что он он потом сказал на вечеринке после фильма, а потом мне за рюмочкой, наполнило моё и профессиональное и человеческое существо абсолютной радостью, гордостью и подлинным удовлетворением.

Пока диктовал это проехали километров сорок. Сейчас где-то строго посередине между Краснодаром и Ростовом. А в Ростове ждут. Ждут самые главные для нашего фильма люди. Люди, которые купили билеты.

Ваш Гришковец

23 февраля 2009

Хороший день 23 февраля, всегда мне нравился. И хоть раньше он не был выходным, в школе были какие-то послабления: уроки мужества, на которых ветераны рассказывали нам про войну. К тому же это последний зимний праздник. Дед всегда ждал нас в гости, он воевал, так что поздравлять его получалось искренне и по-настоящему.
Ещё в этот день по телевизору всегда много бесспорно хороших фильмов. Сегодня с утра и до сих пор переключаешь каналы, и мелькают самые любимые и дорогие лица актёров, которых тоже хотелось бы сегодня поздравить. Олег Даль, Толубеев, Ролан Быков, Высоцкий, Лавров, Папанов, Ульянов и много других, может быть, менее прославленных, но прекрасных актёров, которые остались в тех фильмах о войне, какие умели снимать только у нас и только тогда. Нигде сейчас так не умеют.

Третий день живу под впечатлением от концерта Жванецкого в Калининграде. Наверное, это самое сильное впечатление за последнее время. Именно в День защитников Отечества я и хочу сказать о Жванецком.

Мне было 11 лет, когда я впервые увидел его по телевизору. До этого, я, конечно, слышал его тексты, но в исполнении Райкина или Карцева с Ильченко. Я был разочарован тем, как выглядел человек, о котором так много говорили родители и друзья моих родителей. Но запомнил, как в первый раз его увидел. Я запомнил и понимаю, что Жванецкий только так и должен был выглядеть, и никак иначе.

А он с того момента, как появился, был и остаётся самым главным и самым лучшим в той сфере деятельности, которой занимается. Как он сказал однажды, туловищем он принадлежит к цеху юмористов. Сказано очень в его стиле. Да, ему приходилось и приходится выходить на одни с этими юмористами сцены. Но они все вместе существуют одним каким-то общим клубком (от слова клуб), а Жванецкий – совершенно отдельно. Хотя именно он создал целые форматы, направления и даже каноны. Но в чужих головах, устах и руках это всегда превращалось в сомнительного качества вторичный продукт. Он создал целый язык, и он предъявил миру нового героя. Вот про этого героя я и хотел бы сказать.

Герой Жванецкого – это не герой фельетонов, не критикуемый сатирой сквалыга, бюрократ или другой остро социальный персонаж, не юродивый фрик типа выпускника кулинарного техникума в исполнении Хазанова. Герой Жванецкого совершенно неотделим от самого Михаила Михайловича. Жванецкий все эти годы и развивал своего героя, и жил вместе с ним. Огромное число его текстов складываются в роман о жизни этого героя. А главная тема, главный вопрос, главное его переживание – это что за страна, в которой он живёт, что за время мы все переживаем и почему он так всё это сильно любит, что жить без этого не может?
Во время прошедшего три дня назад концерта Жванецкий отвлекался от чтения и много говорил. Несколько раз он начинал какую-то тему и, чувствуя, что она сложна и требует длительного развития, бросал её. Он делал это взволнованно, но при этом с безусловным доверием к залу. Он доверял зрителям и не опасался быть непонятым, даже если ему не удастся довести высказывание до логического конца. И вот, совершенно неожиданно и как бы ни с того ни с сего, он, оторвавшись от чтения, сказал приблизительно следующее, сказал совершенно неожиданно (текст привожу своими словами): «Да как они могли сомневаться в моём отношении к Родине! Я был всего один раз по-настоящему влюблён. Вот так, чтобы смертельно и невыносимо – только один раз… А она уезжала из страны. Тогда многие уезжали. Она говорила: поехали вместе. А я остался. Какие им ещё нужны доказательства?! Что им ещё нужно?! Тогда здесь жить было невозможно, мне выступать не давали, и любимая женщина уезжала. А я остался. Потому что не могу я без…» – он не договорил, сделал паузу и продолжил чтение. Он озвучил нахлынувшую на него волну – это было очень сильно.

Он не раз говорил, что рад за то, что меня могут переводить на другие языки и что я понятен иностранцам. Но говорил он это очень спокойно, отчётливо понимая свою непереводимость. Его способ высказывания, его отбор слов, его синтаксис уже содержат огромные смыслы. И интонация его также непереводима. А ещё он всегда говорил, что длинно писать не умеет. И конечно же, Жванецкий отдаёт себе отчёт в том, что его тексты от него неотделимы. С листа их можно читать только для того, чтобы вспомнить, как читал он. Он хорошо это понимает, и поэтому старается быть остро сегодняшним. Он изо всех сил живой, он не высекаем из мрамора, он не бронзовеет.

Жванецкий, судя по всему, никогда не был диссидентом, не лез на рожон и не был беззаветным и отчаянным борцом с режимами. Я думаю, если бы он умел и мог написать что-то вполне приемлемое для советской власти и тем самым обеспечить себе спокойную, сытую жизнь, он бы, может быть, это сделал. Но он не мог. Он не умеет и никогда не умел писать бессмысленно, бессодержательно и глупо, он не сумел бы выполнить заказ. И поэтому его голос был всегда неповторим и узнаваем и остаётся таковым.

Жванецкому очень нравится быть УМНЫМ человеком. Любой его, казалось бы, самый незначительный текст блещет умом. Ему нравится быть умным, и ему нравятся умные люди, которым он, собственно, свои тексты адресует. И конечно, Жванецкий невероятно глубоко знает жизнь, знает Родину, знает человека и любит Родину, человека и жизнь. Это так важно. Это сейчас необходимо. Иногда мне его присутствие просто физически необходимо.

Среди пошлости и безудержного безумия, которое царит на телевидении, среди псевдоинтеллектуальной книжной зауми «новых литературных процессов», где вновь и вновь пишутся антиутопии, политическое фэнтези, где так много закодированной глубокомысленной хрени, где рафинированные интеллектуалы сыпят матом, где холёные стервы выжимают из себя ядовитые сюжеты, где разочаровавшиеся в жизни, обсыпанные кокаином педерасты выдавливают из себя свой жизненный гной… Среди перерожденцев и предателей собственного образа, которые совсем недавно выступили чуть ли не в виде современных робингудов, которые заявили что-то романтическое и чуть ли не хулиганское по отношению к пошлости и фальши, сказали: «Мы – Комеди клаб. Мы свободные, умные, весёлые и хотим быть счастливыми…» – им поверили, и как быстро они стали неотъемлемой составляющей того, над чем сами искренне смеялись всего несколько лет назад… Среди тех, кто с пеной у рта и горящим взором восхваляет каждого нового руководителя, казалось бы, совершенно забыв о том, что говорил ещё вчера, среди опухших от роскоши, невероятно богатых людей, которые вдруг потеряли какую бы то ни было человеческую, государственную и даже просто мужскую позицию, среди демагогии политических клоунов, среди лютой злобы и фальшивого благодушия… Жванецкий практически один-единственный человек, которому все и безоговорочно могут доверять.

Ему могут доверять в России, Украине, Грузии… Он не обманет. Он прожил такую жизнь! От него веет Высоцким, Окуджавой, Шукшиным. Они когда-то были все вместе, в одном времени, в одном возрасте, в одном воздухе…

Я не могу понять, как Михаил Михайлович сохранил к своему сегодняшнему возрасту способность так остро чувствовать, понимать и главное – любить сегодняшний день. Немало людей, проживших длинную жизнь, находят в себе силы понимать сегодняшний день, но любить его могут немногие. Любить несмотря на весь тот ужас, который я выше перечислил. И видимо, именно эта любовь даёт ему возможность быть по-прежнему точным, понятным, смешным и необходимым.

На его концертах можно не волноваться. Глупости, фальши, пошлости или даже просто чего-то неудачного не случится. Жванецкий выковал такое мастерство, что любая тема, любая мысль превращается в кристалл, идеальный по форме и прозрачности. Мне приятно сказать это сегодня, в День защитников Отечества, накануне его юбилея. Ему скоро исполнится много лет. Он не любит на эту тему говорить. Он всегда говорит, что ощущает себя на совершенно другой возраст. Слушая его и глядя на него, невозможно представить, что ему столько лет. Я знаю много дряхлых и гнилых стариков, а то и духовных мертвецов, которым лет вдвое меньше, чем Жванецкому. И для меня сегодняшний праздник, то есть День защитников Отечества – это тот праздник, в который мне хотелось бы поздравить Михаила Михайловича.

Потому что для меня когда-то он был главным защитником права быть свободным, умным, весёлым и тем самым – прекрасным человеком. Потом, во времена всеобщей растерянности, он не скрывал своей растерянности и мучительно, не без ошибок, искал новые возможности и своё место в изменившемся пространстве. А сейчас он защищает красоту русского языка и образ человека прекрасно на этом языке говорящего. Он снова утверждает, что умным и сильным быть трудно, но это интересно, правильно и счастливо.

Последнее, что я хочу сказать: конечно, само присутствие Жванецкого в нашем времени и нашем пространстве очень усложняет многим жизнь. На его фоне прекрасно видны бессмыслица, кривляние, пошлость, непрофессионализм, глупость, корыстолюбие, предательство собственного достоинства и своей профессии… Да и просто кому-то, кто ещё не окончательно потерял совесть, может быть, в какой-то момент страшно и стыдно оттого, что то, что он сделал, или то, что сказал, может услышать Жванецкий… Сам я часто думаю: «А как бы вот это он оценил?» Хочется сказать: «Спасибо за то, что лично мне Вы жизнь точно усложняете (улыбка)».
С праздником защитников Отечества всех, кто ощущает этот праздник своим!

21 февраля 2009

В Калининграде прошёл концерт М. М. Жванецкого. Давно он не выступал, а вчера читал и говорил два с половиной часа, был в прекрасной форме. Я неоднократно бывал на его концертах и даже участвовал в нескольких сборных концертах вместе с ним. Но вчера был действительно потрясающий вечер. Он прочел несколько совсем новых и очень мощных текстов, был очень свободен и невероятно азартен. Я просто счастлив, что побывал на концерте, и думаю, что для многих людей, кто был в зале, это серьёзное событие, все они будут рассказывать детям, что слушали Жванецкого. Когда-то, в конце 70-х – начале 80-х, в Кемерово, мой папа с гордостью рассказывал и много раз повторял, что однажды был на концерте Жванецкого. И все без исключения ему завидовали. Я знаю людей, которые побывали на концертах Высоцкого, и все эти люди ощущают это как одно из самых важных культурных событий в своей жизни. Хочу ещё рассказать про концерт, он произвёл на меня большое впечатление.

20 февраля 2009

Некоторое время не мог выйти на связь. Мне нужно было отпраздновать день рождения, вернуться в Калининград и прийти в себя. Первое и главное событие, которое случилось, – это встреча с маленьким мопсом Львом, которая прошла на высшем уровне. Никакой саммит не может сравниться с этой встречей. Я очень волновался, а он просто был в растерянности. Его оторвали от мамы, выдернули из привычного мира, и ему были представлены люди, с которыми предстоит прожить всю жизнь. Он принял эту встречу мужественно. Мы обнюхали друг друга и вот уже почти три дня прожили вместе.

Он принял не только меня, но сначала всех моих друзей и знакомых, которые пришли на день рождения… Принял, как и положено отпрыску древнего рода, достойно и благородно. Он вполне стоически выслушивал все восторги, охи, ахи и даже визги по поводу того, какой он прекрасный. На следующий день он спокойно перенёс перелёт, а главное – адекватно встретился с моими детьми. Как только он с ними встретился, всё достоинство и сдержанность, свойственные отпрыску древнего рода, с него слетели, и он превратился в собачьего ребёнка. Уже два дня он всех нас кусает своими острыми, как шило, зубами, невероятно активен и жизнерадостен. Наше жилище моментально превратилось в саванну, а наша жизнь – в беспрерывное сафари. Или даже в игру «Джуманджи»: то есть в любой момент и в любом месте все члены нашего семейства могут быть атакованы Львом и моментально загрызены.

Все мысли и настроения связаны с этим крошечным существом. Мы не можем удержаться от того, чтобы понюхать его, сквозь щенячий запах улавливая родной и необходимый запах нашей любимой собаки. При том, что сразу видно: у Льва совсем другой характер и темперамент…

А день рождения прошёл прекрасно. В совсем маленьком московском клубе, недалеко от Патриарших, собрались люди, которые смогли оперативно отреагировать на моё приглашение. Дело в том, что последние семь лет в свой день рождения я собираю важных для меня людей и читаю им что-то, что должно быть опубликовано в ближайшее время. Не все эти люди мои друзья, не всех я могу назвать даже приятелями. Но это обязательно те, к кому я испытываю сильную симпатию, а главное – доверие. Мне очень важно ещё до публикации показать то, что я уединённо писал, и почувствовать реакцию на мною сделанное.

Все, кто собрался во вторник вечером, были люди друг другу мало или совсем не знакомы. Кто-то прилетел из Калининграда, кто-то из Кемерово, Омска, Ростова-на-Дону, Питера, кто-то живёт в Москве. А один мой товарищ живёт в Сингапуре, оттуда и прилетел. Я не устраивал застолья. Были какие-то закуски, напитки, звучала любимая мною музыка. Я всех друг другу представил… А потом почитал отрывки из нового спектакля, премьера которого состоится в начале мая.

Среди приглашённых был Михаил Михайлович Жванецкий. Четыре года назад, зимой, я приехал в его подмосковный дом с рукописью повести «Реки». Мы договорились, что я приеду и прочту пару отрывков. Я приехал в назначенное время. Михаил Михайлович чувствовал себя не очень хорошо и сказал, что послушает немножко. Я же деликатно готов был ничего не читать и уехать. Но он предложил чаю и настоял на чтении небольшого кусочка. Я стал читать и в итоге, с перерывами, прочёл всю повесть. Он не останавливал меня, а когда я сам останавливался, просил читать ещё. Большего профессионального счастья я до того не испытывал никогда.

После того как я закончил чтение, Жванецкий сказал, задумавшись и отведя взгляд куда-то в окно. Не помню дословно, приведу только смысл. Он сказал, мол, он читал о том, что когда-то, в XIX веке, писатели встречались друг с другом, и воспоминаниями об этом наполнены многие литературные мемуары. Мол, Тютчев заехал к кому-то и читал свежие стихи, или кто-то заехал к Тургеневу, а тот ему прочёл отрывок из нового романа, или встретился Гончаров с кем-то… А вот теперь, сказал Михаил Михайлович, ко мне приехал юный литератор (под юным литератором он подразумевал меня) и прочёл мне свою новую повесть. В этом ММ нашёл что-то старорежимное и красивое. Но главное, что повесть ему понравилась. Помню, я от него ехал и всю дорогу улыбался.

А в этот раз, послушав мои новые тексты, он сказал маленькую речь. Я смутно помню его слова, был слишком счастлив от того, что слышал… Но ещё, по-человечески, мне было радостно, что эти слова слышали мои друзья. Это был очень хороший праздник.

Мне исполнилось 42. Я родился в регионе 42, живу в доме 42, и некогда моя невеста, а теперь жена, жила в общежитии в комнате 42. Приятно встречать подтверждение своему настроению ещё и в магии цифр.