18 апреля 2009

Весь вчерашний день прошёл либо в дороге, либо в маяте ожидания вылета. Погода была для отъезда прекрасная: резко похолодало и периодически брызгал холодный дождик. В такую погоду самое то уезжать.

За шесть часов маяты в Мюнхене была сделана робкая попытка шоппинга в поисках подарков. Попытка оказалась неудачной, в магазинах и на магазинной улице слонялись толпы, и очень не хотелось быть частью этих толп. В итоге всё свелось к выпиванию большого количества кофе, который чуть было не потёк из ушей, и непомерному усилению желания поскорее вернуться на родину. Мюнхен здесь совершенно ни при чём, город как город. Такова суть ожидания. Так что возвращение в холодную Москву было таким, каким в идеале и должно быть возвращение на Родину.

В Констанце спектакль прошёл очень хорошо. Я постарался исполнить самый лирический вариант. Зрителей было человек сто двадцать. Зальчик рассчитан на сто, поставили дополнительные стулья. К счастью, исконных немцев было всё-таки больше, чем наших бывших граждан… Сразу же прошу не передёргивать! Это моё высказывание – не камень в огород эмигрантов. Просто последние годы я по большей части отказываюсь от поездок в Германию, даже на фестивали, по той причине, что сыграть для немцев не получается. Билеты раскупаются нашими бывшими соотечественниками, и исполнение спектакля с переводом становится тяжёлым испытанием, прежде всего для переводчика. А для меня это тяжело по причине ощущения бессмысленности происходящего, потому что за границей мы всегда будем исполнять спектакль с переводом, если в зале будет присутствовать хотя бы один не понимающий по-русски человек.
Приблизительно так пришлось играть в Ганновере, где в зале на пятьсот семьдесят мест было от силы человек тридцать немцев. А хочется же сделать такой вариант спектакля, который будет максимально понятен жителю другой страны и носителю другой культуры. Это интересная, азартная профессионально и человечески задача. Но в последнее время в Германии так не получается.

Забавный разговор случился у меня в первый день пребывания в Констанце. Там оказался мой старинный приятель, пишущий о театре и литературе человек. Он в первый раз был в Германии, да к тому же сразу оказался в таком красивом, игрушечном, ухоженном и невероятно умиротворяющем месте. Мы сидели на веранде у самого озера, выпивали прекрасное местное вино, в первый раз в этом году оставшись в одних футболках, потому что солнце было совершенно летнее… А вокруг цветы, бегают дети, бродят отдыхающие, мимо провезли целую вереницу счастливых людей в инвалидных колясках. Ну и прочие признаки благополучия и цветущего спокойствия. Мой товарищ сидел, задумавшись, и вдруг сказал: «Жень, ты хорошо помнишь „Незнайку на Луне“ Носова?» Я ответил: «Прекрасно помню и до сих пор понимаю, что именно из этой книги узнал про сущность капитализма, денег, про рынок ценных бумаг, акции, финансовые пирамиды и полицию…» А ещё я ему сказал, что те подружки Незнайки, которые у него были в Цветочном и Солнечном городе, – они были… ну, подружки, девчонки. А те, которые на Луне, были уже женщины. Причём такие… активные, и даже секси. Одна журналистка там чего стоила! Мой приятель выслушал меня и сказал приблизительно следующее: «Знаешь, у меня же было ощущение в детстве, когда я это читал, что мы-то как раз из Цветочного города и что хоть у нас и скучновато, но мирно, доброжелательно, честно, предсказуемо и у всех нежные друг с другом отношения. А на Луне мир чистогана. Так вот, у меня сейчас сильное ощущение, что именно здесь Цветочный город, вот тут ходят Пончики, Сиропчики, Знайки… Вон доктор Пилюлькин пошёл. А также художники Тюбики и музыканты Гусли – все они тут. А у нас теперь та самая Луна в самом махровом своём состоянии». Я подумал и очень посмеялся точности того, что он сказал. И хоть, вообще-то, он впервые сидел в таком райском месте и всё совсем не так просто… Но у нас-то точно теперь та самая Луна, с полицейскими Биглями, Пшиглями, Жриглями, со Спрутсами и Скуперфильдами, очень много разнообразных Миг и Жулио и прочих прохвостов. Именно у нас повсюду акционерные общества Гигантских Растений, а уж про Остров Дураков я умолчу, а то кто-нибудь тут же подумает, что я опять говорю про фильм «Обитаемый Остров».

2 апреля 2009

Прочёл всё, что было написано к предыдущему тексту. Сильные ощущения. Другого слова не подберу, именно сильные. И чувствую, что как бы ни уговаривали меня не переживать, отмахнуться, не растрачиваться на разъяснения и настаивания на чём-то… вот сейчас сижу и чувствую, что не зря. Совсем не зря.

В продолжение вчерашней темы хочу рассказать несколько эпизодов, которые не иллюстрируют хамство – просто это те моменты, из которых складываются взаимоотношения с миром.

Недавно, в прошедшем туре, сидели с организаторами гастролей в ресторанчике. Несколько раз подошли люди взять автограф или просто сказать «здравствуйте». За соседним столом сидели три барышни. Такие себе барышни лет двадцати – двадцати трёх, явно узнали, что-то ещё сказали в том смысле, что билетов на спектакль давно нет. Я сказал: вы первые, с кем я заговорил в этом городе (а я только-только приехал), и у меня есть возможность пригласить вас завтра на спектакль. Они вежливо сказали «большое спасибо, но мы не можем, у нас на завтра баня заказана». И спокойненько ушли. Я потом весь вечер улыбался. Ну а что? Всё правильно, намеченный план надо выполнять. Гордая, честная позиция (улыбка).

В Оренбурге нас повезли после спектакля поужинать в ресторан «Жигули». Вечер пятницы, в заведении играл живой ансамбль. Когда мы зашли, звучала песня про траву у дома. Кроме музыкантов на сцене, в ресторане мужчин не было, за всеми столиками сидели женские коллективы. Причём было видно, что вот это собралась бухгалтерия, а это – парикмахерская. Дамы пили исключительно водочку и к нашему появлению все уже были в хорошем подпитии. Так получилось, что мы сели рядом со столиком, за которым звучали поздравительные тосты. Компания представляла собой шесть дам от тридцати до сорока. Сухонькая дама с весьма сложной, но уже слегка обвисшей причёской отмечала день рождения. Она была самая пьяненькая… Нам предстоял ночной переезд, и я вспомнил, что в машине много цветов, подаренных зрителями, которые до другого города мы в нормальном виде не довезём. Я решил подарить их юбилярше. А там были шикарные розы, лилии. Я взял почти охапку прекрасных цветов, подошёл к весёлой дамской компании и сказал: мы тут услышали, что у вас день рождения, и я хотел бы от нашего коллектива и всех немногочисленных в этом заведении мужчин подарить вам цветы. Она совершенно спокойно, по-хозяйски, их приняла со словами «давай-давай», тут же передала кому-то из подруг, прищурилась, внимательно рассмотрела меня, покачала головой и весьма независимо сказала: «А я тебя видела по телевизору. Полное говно! – и тут же величественно отвернулась от меня: – Девчонки, ну чё никто не наливает-то?!» А я подумал: есть всё-таки женщины в русских селеньях! Прекрасно!.. Её подруги потом подходили ко мне, говорили, мол, она очень хорошая, завтра проспится, будет переживать. А я им говорил: да бросьте вы, из-за чего переживать, она же королева, и у неё день рождения! До сих пор мы с моим тур-менеджером Сергеем вспоминаем и смеёмся.
Не так давно шёл вечером по старинному русскому городу который весь в церквах и старине. Впереди шли два совсем молодых парня и две девушки. Они пили пиво из большого баллона, а парни отчаянно матерились, буквально на всю улицу. Я их обогнал, но они никак не отставали, и мат за спиной приобрёл какой-то сплошной характер. Я не выдержал, оглянулся и сказал: «Ре-бя-а-ата, ну не надо материться, вы же с девушками идёте». На что одна девушка, выпустив сигаретный дым, тут же сказала: «А тебя е…т?!» Я ускорил шаг и услышал за спиной: «А ты узнала?» Ответ был: «Узнала, да и… с ним!» Вот здесь я сильно переживал. Долго меня не отпускало, и даже не то, что что-то там со мной, а то, что среди таких прекрасных церквей такие юные создания так ушло матерятся. Я почувствовал себя старым и неуместным.

И последний. Не буду говорить, в каком городе, но позлно вечером, можно сказать ночью мы с тем же тур-менеджером Сергеем заглянули, как нам сказали, в самое модное заведение города. Несмотря на вечер пятницы, народу было немного. Заведение было отделано явно столичными дизайнерами, и отделано неплохо. За столиками сидели в основном барышни и пили пиво через соломинки. Танцпола там не было, но музыка звучала так громко, что, казалось, стёкла вот-вот вылетят, её было слышно ещё на подступах, даже припаркованные рядом автомобили подрагивали. А внутри это был звуковой ад. Причём музыка была жёсткая, какую не всегда решаются поставить даже диджеи бельгийских и голландских клубов, то есть стоял музыкальный террор. А на большом видеоэкране демонстрировалось, как крокодил жрёт антилопу и вытягивает у неё кишки, а вслед за крокодилом лев терзал ещё живую зебру. За диджейским пультом стояла очень красивая девушка. Я подошёл и, напрягая связки, прокричал: «Скажите пожалуйста, а почему такая музыка?» И она ответила: «А меня муж ждёт в машине». Я сказал: «Это очень хорошо, но музыка-то почему такая и видео?» Она наклонилась к моему уху и прокричала: «А я ненавижу этот город!» Мы очень скоро покинули заведение, я вглядывался в дома и улицы тихого городка и думал: «Господи, как же нужно ненавидеть город и что должно было произойти в жизни этой очаровательной молодой женщины, чтобы в ней поселилась такая ненависть?!»

31 марта 2009

Вчера поздно вечером прибыл в Москву. Проехал пять городов, между городами перемещался на автомобиле, и всё время за окном были покрытые талым и каким-то уже совсем неуместным снегом поля. Задержалась зима в Черноземье. А вот сегодня уже в новостях видел, что в Липецке, Курске, Белгороде тепло, и погода налаживается. В Курске пришлось играть в Доме офицеров, а в Белгороде – в Доме культуры: в этих городах не было решительно никакой возможности играть в более профессиональном месте. И хоть были аншлаги и в целом спектакли прошли хорошо, я всегда переживаю из-за того, что приходится играть в плохо оборудованном зале с плохим светом, не очень хорошим звуком, а зрительские места неудобны. Это всё залы, построенные и оборудованные ещё при советской власти. Думаю, если не удастся в этих городах найти возможность играть в театрах, больше я туда поехать не смогу. К тому же спектакли «По По», «Планета» и грядущий премьерный спектакль технически невозможно играть на непрофессиональных площадках.

В Москве ждала приятная новость: в воскресенье начали продавать билеты на премьеру, и за один день было продано более шестисот. К сегодняшнему дню уже известно, что все недорогие билеты проданы. То есть то, что мы хотели сделать, – удалось. К тому же информация была о начале продаж только ЗДЕСЬ. Вот она, великая сила ЖЖ (улыбка)!
Зато прочел то, что было написано к предыдущему исключительно информационному сообщению… Не могу сказать, что огорчился или рассердился – я разгневался. Так нельзя себя вести, братцы. Надо немножко понимать и думать головой, прежде чем присылать СЮДА злобные глупости, пусть написанные витиевато, изощрённо и вроде бы даже вежливо.

Ирина Юткина, Центр на Страстном и я проделали серьёзную работу, весьма кропотливую и долгую. Цель этой работы была такова: нужно было во-первых сделать билеты такой цены, чтобы многие желающие, но не имеющие возможность купить дорогой билет, могли попасть. Мы решили отказаться от премьерных цен, которые обычно бывают выше, но вставал вопрос: если билеты будут недорогие, их немедленно выкупят спекулянты и… А что «и»? Понятно что.

Мы сделали довольно много недорогих билетов и решили проинформировать вас ЗДЕСЬ о том, когда они будут продаваться, и сделали это очень заранее. Серж Савостьянов также заранее сделал плакат к спектаклю, который мне нравится. Подчёркиваю, нравится. Те, кто кинулся ругать плакат, даже близко не знают, о чём спектакль и насколько этот плакат соответствует моему художественному замыслу. Такой мастер, как Серж Савостьянов, не заслуживает поверхностных и скоропалительных оценок.
А обвинения в том, что я люблю и слушаю только лесть, соглашательство и прочее, и уж тем более вяканье о том, что рейтинг этого блога падает, – просто хамство. К тому же обращенное даже не ко мне, а к человеку, который проделал длительную серьёзную работу для того, чтобы был вовремя плакат, чтобы были вовремя билеты, информация. Понравится это вам или не понравится, мне плевать на рейтинги. На любые рейтинги. Мне не плевать, в каком зале играть, мне очень важно, чтобы билеты были доступны, мне очень важно, чтобы то, что получает зритель или читатель, дошло до него в том виде, в каком задумано, и было доступно по цене. А на рейтинги точно наплевать.

Я как удалял хамские, глупые, скоропалительные комментарии, как банил блуждающих по интернету или вдруг решивших, что можно вести себя панибратски где угодно, как не принимал грубого поведения – так и буду это делать. Если от этого упадут цифры, на которые я никогда не ориентировался, – это мне безразлично. А вот внимания, понимания и вдумчивого отношения я жду, рассчитываю на него и буду на нём настаивать. Не нравится? – поищите других собеседников.

Не люблю я сердиться и уж тем более гневаться… Хотелось же поделиться дорожными впечатлениями.
Из Калуги в Орёл ехали ночью, потому что из гостиницы в Калуге нас попросили, объяснили, что приезжают важные немцы, представители «Фольксвагена». Мы спорить не стали, «Фольксваген» городу необходим, как-никак рабочие места и вообще экономика (я не иронизирую, я серьёзно), а мы уже спектакль отыграли, так что… Мы в позу не встали, сели в машину и поехали в ночь. А ночь была холодная, тихая и очень звёздная. Вызвездило как в августе. И уже недалеко от Орла, на трассе я увидел название населённого пункта: «Первый воин». Я даже попросил остановить машину, самого населённого пункта ещё не было видно, тёмная трасса, звёздное небо и такое название. У меня было полное ощущение, что мы приближаемся к посёлку, в котором живут джедаи, – абсолютно космическое ощущение.

22 марта 2009

Сегодня выезжаю из Москвы в Калугу, где завтра сыграю спектакль. Следом Орёл, Курск, Белгород, Липецк. В Калуге, Курске и Липецке не был никогда в жизни, это вызывает азарт и любопытство. Очень мне нравится название города Липецк. Перемещаться буду везде на автомобиле, то есть, как сказано у Гоголя, «и пошли писать вёрсты». Опять будут мелькать деревни с лихими названиями, которые поражают воображение.

По пути из Питера в Петрозаводск повстречался населённый пункт с названием Матросы. Причём табличка со словом «Матросы» стояла в лесу. Дорога шла через лес, рядом ни водоёма, ни речки, ни озера, ни даже пруда не было видно. Откуда такое название? Я спросил у водителя, который изъездил трассу вдоль и поперёк и уже не обращал ни на что внимания, как это название здесь оказалось. Он ответил, что представления не имеет, но ни одного матроса в этой местности не видел никогда. Тогда я задал вслух вопрос, который не был адресован водителю: «Почему же так назвали этот населённый пункт, как такое могло случиться?» А водитель возьми да и ответь: «А здесь находится самая большая у нас психиатрическая больница». Вот тебе и связь.

Вчера отыграли в Москве, в ближайшее время концертов больше не будет. Играли час пятьдесят, и чувствовалось, что можно и ещё, хотя сил, по крайней мере у меня, уже не было. Но должно быть чувство меры: концерт закончился на такой прекрасной и высокой ноте, которая, конечно в большей мере шла из зала, – именно на такой ноте и нужно заканчивать. В следующий раз будем играть сильно проголодавшись и соскучившись по друг другу, по нашим песням и по тому, что происходит во время концерта.

Отыграю этот тур, потом четыре спектакля в Москве и на весь апрель удалюсь на подготовку к премьере. Уже сейчас, когда думаю об этом, сердце замирает от волнения. Когда садился работать над текстом в конце января, испытывал даже страх. А вдруг я разучился, утратил прежние навыки, вдруг последние пять лет жизни, наполненные в основном литературным трудом, и сам литературный труд убили умение строить монолог…

Нет, не убили (улыбка), но эти годы точно не прошли даром… Короче, уже сейчас испытываю предпремьерное волнение. Но не буду об этом. Поеду, поиграю спектакли. Не теряйте меня. Я в пути.

14 марта 2009

Хочу рассказать про поездку в Петрозаводск. Повторюсь, я впервые был в Петрозаводске и вообще в Карелии. Ждал встречи с городом с волнением. Очень хотел, чтобы он понравился, а ещё беспокоился, что петро-заводчане обиделись за свой город по прочтении «Асфальта», всё-таки, герой романа не любит Петрозаводск, не хочет туда ехать и ворчит.

Если кто-то не помнит, герой «Асфальта» занимается изготовлением дорожных знаков и разметкой дорог. В Петрозаводске у него и его фирмы возникают проблемы с местными дорожниками… Я ехал в Петрозаводск и думал: «А вдруг там с дорогами всё прекрасно, всё идеально размечено и то, что описывается в романе, совершенно не соответствует действительности? Вдруг я ошибся с выбором города?»

Когда приехал, сразу убедился, что не ошибся: дороги в Петрозаводске – это кошмар. Но, пожалуй, единственный кошмар, который я там увидел.

Поездка получилась настоящим путешествием. Когда проезжаешь за гастроли несколько волжских городов или весь Урал, или из Новосибирска через Кемерово доезжаешь до Красноярска, ощущение путешествия не возникает. А тут возникло… Выехали из Питера около часа дня. В Питере накрапывал дождик, лежал вдоль дороги прибитый и грязный снег. Мы ехали на Северо-Запад, ехали-ехали, проехали речку Сясь и населённый пункт с чудовищным названием Сясьстрой, ехали-ехали – и вдруг началось путешествие.

Во-первых, названия населённых пунктов стали такими, что я не смогу их ни вспомнить, ни произнести. Это были слова явно не из русского языка. Во-вторых, снег вдоль дороги побелел и его стало много. Серое небо перешло в синее, и большие облака были красиво пронизаны солнцем. В-третьих, мы ехали, окружённые лесом, хвойным и берёзовым зимним лесом. Ехали долго. Было много грузовиков, которые медленно плелись, и их было трудно обгонять. Дорога в целом плохая. А когда въехали в Карелию, на ней появились лесовозы… В Петрозаводске мы были, когда стемнело…

Сразу скажу, что никакой природной красоты я не увидел, да и местные сказали, что сейчас ничего увидеть невозможно, нужно приезжать летом, тогда всё и откроется. Гостиница стояла на берегу Онежского озера, которое лежало подо льдом, а лёд – под снегом. Да, собственно, я не за видами приехал. Я хотел как можно скорее почувствовать атмосферу города. Всё-таки хоть и маленький город, меньше трёхсот тысяч, но всё же столица Карелии. Ничего столичного в Петрозаводске нет. Центральная улица, идущая от вокзала к Онежскому озеру, в основном, сталинской застройки, есть дома и постарше, но в целом нормальный, чистый провинциальный город. Зато есть деревянные дома, которые отличаются от деревянных строений на юге, в Сибири или на Урале. Многие вывески написаны на русском и карельском языках.

Какие же шикарные в Петрозаводске сосульки! Они у меня вызвали буквально детский восторг. С крыш невысоких построек свисали сосульки такой длины, что до них можно было легко дотянуться, и я это, конечно, сделал. Старался тянуть их медленно, чтобы отломить у самого основания. Много я попортил сосулек. Они были настолько чистые, что я не удержался и вспомнил детство – похрустел ледком. А ещё покидал сосульки, как копья, ножи, поразмахивал некоторыми, как шпагой…

Главный карельский театр представляет собой красивое здание с колоннами, но он, к сожалению, давно на ремонте, пришлось играть в неказистом, приземистом Доме культуры. Я редко так делаю, но это лучшее, что есть в Петрозаводске на сегодняшний день. К тому же публика давно ждала, и спектакль прошёл прекрасно.

За два вечера, проведённых в столице Карелии, постарался побывать в разных заведениях. Народу везде немного, начало недели, зато персонажей насмотрелся. В одном кафе было две компании за разными столами: группа спортивного вида тинейджеров и группа дам от тридцати до пятидесяти. Когда заиграла музыка восьмидесятых, в пляс пустились самый маленький тинейджер и самая высокорослая дама лет пятидесяти. Они затанцевали, потом у них начался какой-то затяжной медленный танец, и они явно завелись друг от друга. Такой разницы в росте и возрасте и при этом такой страсти я не видел никогда в жизни. В другом заведении молодые мужчина и женщина заказали бутылку водки и литр сока. Они пили водку не морщась и оживлённо беседовали. Было видно, что для них это вполне привычный заказ. Приняв грамм по двести, достали гитару и блок-флейту. Женщина очень плохо дважды исполнила песню Высоцкого про бабье лето, а мужчина, не попадая никуда, пытался ей подыграть на флейте. Охрана заведения позволила им это сделать, а потом вежливо попросила перестать. Они не спорили, допили водку и ушли.

Почти во всех заведениях попадались пьяненькие финны. В одном кафе рядом с нами оказался пьяный мужик, который целый час без умолку говорил на каком-то совсем непонятном наречии, и явно не по-фински. Мы уже хотели уйти, но я подождал, пока он закончит разговор, подошёл к нему и спросил, на каком языке он говорил. Он оказался датчанином из Копенгагена. По внешнему виду законченный алкоголик…

А ещё довелось в Петрозаводске о-о-очень вкусно поесть. Я всегда испытываю самые сильные гастрономические впечатления от совсем простой народной еды. В Петрозаводске есть место, где можно такую отведать. Этот ресторан называется «Карельекая горница». Нам сказали, что здесь воспроизведён интерьер типичного карельского дома. Если это так, то карельский дом очень похож внутри на украинскую хату. Но повар там финн! И он готовит… не помню названия этих блюд, но уха из копчёной форели с тонко порезанной картошкой, которая готовится на молоке, – это нечто. Причём картошка порезана так тонко, что я подумал сначала, что это лапша или лук. Почему она не разваривается, но при этом мягкая, не понимаю. Ещё у них есть такие как бы ватрушки из тонкого, твёрдого пресного теста, которые делаются с картошкой и пшёнкой. Это очень красиво, просто и вкусно. В других народных кухнях я этого не встречал. Пироги с сигом, ряпушка, судак, печёная картошка, очень вкусные морсы и травяные настойки. Исключительно хорошо. Вспоминаю сейчас о том, что было недоедено, с досадой… С досадой, что не доел.

Все красоты Карелии: Кижи, разные острова, места, где снимали фильм «А зори здесь тихие» и многие другие фильмы, – всё это осталось не увиденным и всего этого в Карелии много, и всё это рисуется в воображении. Но пока появилось сильное желание вернуться осенью в Петрозаводск, сыграть спектакль в отремонтированном театре и продолжить знакомство с маленькой столицей.