14 апреля.

Здравствуйте!
Очень долго не писал в дневник. Не чувствовал потребности. Какие-то большие и не очень события происходили, но пролетали мимо меня, не задевая. Все самые важные мои переживания и мысли были связаны только со спектаклем «Весы». Работа окончена. Спектакль прошёл уже два раза без меня, без моего присмотра и внимания. Он начал жить своей жизнью.

Я, конечно, перед спектаклем звоню и пишу всем актёрам и помощнику режиссёра. Не для того, чтобы напутствовать или дать какие-от ценные указания. Какие могут быть указания по телефону?… Я звоню для того, чтобы пожелать успеха и подать сигнал, что мне важно быть вместе с моими актёрами и со своим спектаклем, важно сообщить, что я тоже волнуюсь и участвую. По окончании спектакля мне обязательно тоже пишут, звонят и даже присылают видео аплодисментов.

Спектакль идёт очень и очень хорошо, если не сказать прекрасно. Могу с уверенностью сказать, и поверьте, я ни сколько не лукавлю и не скромничаю… Таких оглушительных оваций и такого открытого восторга от зрителей я со своими моноспектаклями не получал… Нет, нет, мне грех жаловаться, но всё же именно так, как на спектакль «Весы», на мои одиночные работы зрители не реагируют.

Этому есть объяснение и вполне понятное. Тот театр, который я придумал и сделал, тот способ высказывания, который я давно практикую, то одиночное сценическое существование, в котором так, как я, никто не работает, конечно, даёт очень большие возможности для художественного авторского высказывания. Но одиночное существование требует весьма условного художественного сценического пространства. В моих моноспектаклях нет и не может быть фабулы, то есть, некой линейной истории, последовательного развивающегося действия. Монотеатр изначально лишён возможности изобразить жизненную ситуацию. В монотеатре о жизни можно только говорить. Не играя её. Монотеатр — не совсем театр. Именно поэтому многие люди без всякого злого умысла часто ошибочно называют мои спектакли концертами.

Читать далее…

28 марта.

Здравствуйте!
Сегодня 28 марта. Три дня назад в Москве в МХТ отгремела настоящей овацией премьера пьесы «Весы» в моей постановке. Публика спектакль приняла с восторгом. Настоящим восторгом! Если бы это был полувосторг или просто хороший приём, я бы не преувеличивал. Я находился в зале среди зрителей…

Такой приём для меня неожиданен. Пьеса, в сущности, совсем простая. Далась мне она легко. Была написана за 12 дней. Репетировали мы спектакль без напряжения, без трудностей и конфликтных ситуаций. Спектакль сделали досрочно, и не было никаких авралов и доделываний в последнюю минуту. Сценограф Симонов придумал и создал прекрасную, ясную декорацию, которая была изготовлена в срок и сразу же идеально.

В день премьеры я ехал в театр, как к обычному спектаклю, то есть, за час до начала. И совсем не волновался. Я, скорее, трепетал от предвкушения. Так трепещут люди, знающие, что купили другу хороший подарок, и готовятся его вручить.

Однако, я не ожидал такой радости, которую выразили зрители, принимая наш спектакль. Значит что-то удалось и получилось такое… что видят и слышат только зрители.

Накануне премьеры я прекрасно знал, что 28-го марта мне будет очень плохо. Я очень хорошо знаю, как ужасна тишина после окончания большой работы. Эта тишина всегда наваливается после выхода книги или после выпуска очередного спектакля. Но последние двенадцать лет над книгами и спектаклями я работал один. А тут был длительный совместный процесс и удивительная атмосфера настоящего творчества в коллективе разных людей, но при этом единомышленников. И вот я остался один. А вчера ещё был Международный день театра, который я тоже провёл без моих коллег, без моих актёров. Мы все друг друга поздравили смс сообщениями. Вот и всё.

Читать далее…

20 марта.

Здравствуйте!
Не писал и даже не вспоминал о своём этом дневнике, потому что был полностью занят репетициями спектакля «Весы». На сегодняшний день могу сказать, что репетиции окончены. Спектакль готов!!! Осталось три дня до премьеры. А всё готово. Удивляюсь!!!

Заранее с ужасом ожидал именно предпремьерных дней. Боялся нервотрёпки. Опасался того, что что-то будем доделывать в последний момент. Ан нет. Всё готово.

У нас чудесным образом сложилась просто прекрасная команда. Всем в работе всё было понятно… Теперь есть только одно желание — поскорее показать публике спектакль. Мы ждём дыхания зрительного зала и первого зрительского смешка, а потом и, по возможности, смеха. Ждём внимательной тишины… Проще говоря мы ждём людей, которые придут и увидят то, что мы в сущности для них и делали.

Я совсем не боюсь премьеры… Я сейчас боюсь другого. Я боюсь двадцать восьмого марта.

Двадцать пятого состоится второй премьерный показ спектакля. Потом банкет. Двадцать шестого я улечу в Калининград. Двадцать седьмого я высплюсь, приду в себя. А двадцать восьмого проснусь дома… и мне не нужно будет идти на репетицию. Ужас!!! Я привык к МХТ, привык в него каждый день входить и из него выходить. Привык здороваться с большим количеством людей и конечно же привык к коллективу нашего спектакля.

А в апреле начнутся уже мои гастроли, а МХТ продолжит свою жизнь без меня и без наших репетиций. Но сейчас об этом думать не хочу.

Ваш Гришковец.

2 марта.

Здравствуйте!

Ну вот и весна! Слетал домой на выходные. В Калининграде уже было плюс двенадцать, и я своими глазами видел, как прилетели лебеди на центральное Верхнее озеро. Было видно, что они прям издалека прилетели. Они так опустились на воду, что было ясно — они прилетели не с соседнего озера или пруда, а откуда-то из далёка-далёка. Прекрасные усталые белые птицы. Скоро потянутся другие. Но я в Москве. Репетирую спектакль «Весы». И пропущу самое чудесное. Я пропущу начало весны в Калининграде. Не увижу прилёт птиц и пробуждение огромного количества запахов. Боюсь, что и подснежники пропущу. Март в Калининграде особенно хорош. Если, конечно, погода будет не мерзкая, что тоже бывает.

Репетирую «Весы». В пьесе всё происходит в октябре. Потому и название такое. А у меня полное ощущение, что мы репетируем про март. Очень забавное ощущение. И одежда героев совпадает.

Уже третью неделю работаю в Москве. И ещё раз убеждаюсь, что правильно сделал когда-то, что не переехал жить в столицу. Для меня непосильное дело — долго находиться в Москве. Устаю. И не понимаю, как в Москве живут люди.

Очень спасает и радует репетиционный процесс. МХТ как организм работает здорово. Все без исключения мхатовцы -преданные театру люди. Все! Даже повара в столовой, которые кормят мхатовцев и студентов школы-студии. Все непременно здороваются со всеми. В театре царит как бы не сегодняшнее время, а ушедшее, прекрасное.

Может быть, конечно, у меня слишком восторженные ощущения. Допускаю, что кому-то наоборот, работается здесь тяжко, но мне нравится всё. Особенно наша компания. То есть актёры, со мной репетирующие, помощник режиссёра, художник, костюмеры, монтировщики… все.

Так что заходя с Камергерского переулка в театр я сразу же попадаю в иное пространство, другую Москву и удивительное, очень плотное и насыщенное время.

Хорошо бы, чтобы ещё наш спектакль получился хорошим.

Забыл сказать! В эссе, которое написал к своему юбилею, «Я живу давно», я допустил серьёзную ошибку. Написал про дедовы награды за войну, что мне больше всего нравился маленький серебряный танк на ордене Красной звезды. Ошибка заключается в том, что на ордене Красной звезды — маленький серебряный красноармеец, а маленький танк есть на медали «За отвагу». Вот он мне и нравился. Просто у деда медаль «За отвагу» тоже была.

Всё на сегодня. Мне скоро на сцену. Сегодня шепчу сердцем.

Ваш Гришковец.

26 января.

Здравствуйте!

Четыре дня назад приступил к репетициям пьесы «Весы» в МХТ им. Чехова. Больше двенадцати лет я не репетировал с актёрами. А так как мы репетируем сейчас, я не работал никогда в жизни.

Как же мне интересно!!! Именно сейчас понимаю, почему большие и даже великие актёры, у которых была прекрасная и насыщенная кинематографическая жизнь, не могли жить без театра. Почему им был необходим театральный процесс и театральная жизнь. Всё-таки театр был и остаётся местом для несуетной работы и содержательного вдумчивого жизненного процесса.

Разумеется, в любом театре хватает и халтуры и суеты, проходных спектаклей, а также массы всяких прелестей, свойственных жизни любого большого и сложного коллектива. То есть нервы, дрязги, склоки и интриги. Но также наряду с этим есть совместная работа, взаимопроникновение людей в процессе этой работы, любовь к своей профессии и к своему театру… А ещё есть в театре уборщицы, буфетчицы, завхозы, костюмеры и много других незаметных зрителю людей, с которыми работающий в театре человек встречается каждый день. В кино этого нет. Нет постоянного коллектива, работающего в одних стенах многие годы, а может быть, всю жизнь.

Читать далее…